Неточные совпадения
— За сущие пустяки, за луну там, что ли, избранила Соню и Зину, ушла, не прощаясь, наверх, двое суток высидела
в своей комнате; ни с кем ни
одного слова не сказала.
— Ну, и так до сих пор: кроме «да» да «нет», никто от нее ни
одного слова не слышал. Я уж было и покричал намедни, — ничего, и глазом не моргнула. Ну, а потом мне жалко ее стало, приласкал, и она ласково меня поцеловала. — Теперь вот перед отъездом моим пришла
в кабинет сама (чтобы не забыть еще, право), просила ей хоть какой-нибудь журнал выписать.
Помада торопливо схватил эту ручку, пожал ее и взглянул на Лизу сияющим взором, но не сказал ни
одного слова в ответ на ее приветствие.
К концу этой короткой речи все лицо Лизы выражало
одно живое страдание и, взглянув
в глаза этому страданию, Помада, не говоря ни
слова, выскочил и побежал
в свою конуру, едва ли не так шибко, как он бежал навстречу институткам.
Я сумасшедшую три года навещал, когда она
в темной комнате безвыходно сидела; я ополоумевшую мать учил выговорить хоть
одно слово, кроме «дочь моя!» да «дочь моя!» Я всю эту драму просмотрел, — так уж это вышло тогда.
Лиза проехала всю дорогу, не сказав с Помадою ни
одного слова. Она вообще не была
в расположении духа, и
в сером воздухе, нагнетенном низко ползущим небом, было много чего-то такого, что неприятно действовало на окисление крови и делало человека способным легко тревожиться и раздражаться.
Здесь был только зоологический Розанов, а был еще где-то другой, бесплотный Розанов, который летал то около детской кроватки с голубым ситцевым занавесом, то около постели, на которой спала женщина с расходящимися бровями, дерзостью и эгоизмом на недурном, но искаженном злостью лице, то бродил по необъятной пустыне, ловя какой-то неясный женский образ, возле которого ему хотелось упасть, зарыдать, выплакать свое горе и, вставши по
одному слову на ноги, начать наново жизнь сознательную, с бестрепетным концом
в пятом акте драмы.
— Мое дело — «скачи, враже, як мир каже», — шутливо сказал Барилочка, изменяя
одним русским
словом значение грустной пословицы: «Скачи, враже, як пан каже», выработавшейся
в дни польского панованья. — А что до революции, то я и душой и телом за революцию.
— Низость, это низость — ходить
в дом к честной женщине и петь на ее счет такие гнусные песни. Здесь нет ее детей, и я отвечаю за нее каждому, кто еще скажет на ее счет хоть
одно непристойное
слово.
Рогнеда Романовна от природы была очень правдива, и, может быть, она не лгала даже и
в настоящем случае, но все-таки ей нельзя было во всем верить на
слово, потому что она была женщина «политичная». — Давно известно, что
в русском обществе недостаток людей политических всегда щедро вознаграждался обилием людей политичных, и Рогнеда Романовна была
одним из лучших экземпляров этого завода.
Искренно ответили только Арапов и Бычков, назвавшие себя прямо красными. Остальные, даже не исключая Райнера, играли
словами и выходили какими-то пестрыми. Неприкосновенную белизну сохранили
одни феи, да еще Брюхачев с Белоярцевым не солгали. Первый ничего не ответил и целовал женину руку, а Белоярцев сказал, что он
в жизни понимает только
одно прекрасное и никогда не будет принадлежать ни к какой партии.
Он еще завернул раза три к маркизе и всякий раз заставал у нее Сахарова. Маркиза ему искала места. Розанову она тоже взялась протежировать и отдала ему самому письмо для отправления
в Петербург к
одному важному лицу. Розанов отправил это письмо, а через две недели к нему заехал Рациборский и привез известие, что Розанов определен ординатором при
одной гражданской больнице; сообщая Розанову это известие, Рациборский ни
одним словом не дал почувствовать Розанову, кому он обязан за это определение.
— Или адресные билеты, — зачинал другой. — Что это за билеты? Склыка
одна да беспокойство. Нет, это не так надо устроить! Это можно устроить
в два
слова по целой России, а не то что здесь да
в Питере, только склыка
одна. Деньги нужны — зачем не брать, только с чего ж бы и нас не спросить.
— Богато,
одно слово богато; честь мужу сему. Мне эти все штучки исправно доставляют, — добавил он с значительной улыбкой. — Приятель есть военный офицер, шкипером
в морской флотилии служит: все через него имеем.
Лиза даже как-то постарела и пожелтела: ее мучили тоска, бездействие и безлюдье. Розанов оправдался, не произнося ни
одного слова в свое оправдание. Его оправдал Персиянцев, который, идучи домой от Бычкова
в последний день своей свободы, встретил Рогнеду Романовну и рассказал ей историю с Араповым, прибавив, что «нас всех спас Розанов».
Дела Розанова шли ни хорошо и ни дурно. Мест служебных не было, но Лобачевский обещал ему хорошую работу
в одном из специальных изданий, — обещал и сделал.
Слово Лобачевского имело вес
в своем мире. Розанов прямо становился на полторы тысячи рублей годового заработка, и это ему казалось очень довольно.
Другой раз сходили они
в помещавшееся
в каком-то подвале питейное заведение, потом еще
в такое же подвальное трактирное заведение. Наконец эти экскурсии перестали забавлять Белоярцева, а Ступина ничего не написала и из всех слышанных ею
слов удержала
в памяти только
одни оскорблявшие ее уши площадные ругательства.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни
слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
Она его не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, //
В гостях с ним молвит
слова три, // Порой
одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства
в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть
в неделю раз //
В деревне нашей видеть вас, // Чтоб только слышать ваши речи, // Вам
слово молвить, и потом // Всё думать, думать об
одном // И день и ночь до новой встречи.
Достаточно сказать только, что есть
в одном городе глупый человек, это уже и личность; вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало быть, я тоже глуп», —
словом, вмиг смекнет,
в чем дело.
Полились целые потоки расспросов, допросов, выговоров, угроз, упреков, увещаний, так что девушка бросилась
в слезы, рыдала и не могла понять ни
одного слова; швейцару дан был строжайший приказ не принимать ни
в какое время и ни под каким видом Чичикова.