Неточные совпадения
С чистенького крылечка игуменьиной кельи была
дверь в такие же чистенькие, но довольно тесные сени, с двумя окнами по сторонам входной
двери.
В этих сенях, кроме
двери, выходящей на крыльцо, было еще трое
дверей.
Мать Агния тихо вошла
в комнату, где спали маленькие девочки, тихонько приотворила
дверь в свою спальню и, видя, что там только горят лампады и ничего не слышно, заключила, что гости ее уснули, и, затворив опять
дверь, позвала белицу.
Старики пошли коридором на женскую половину и просидели там до полночи.
В двенадцать часов поужинали, повторив полный обед, и разошлись спать по своим комнатам. Во всем доме разом погасли все огни, и все заснули мертвым сном, кроме одной Ольги Сергеевны, которая долго молилась
в своей спальне, потом внимательно осмотрела
в ней все закоулочки и, отзыбнув
дверь в комнату приехавших девиц, тихонько проговорила...
Но как бы там ни было, а только Помаду
в меревском дворе так, ни за что ни про что, а никто не любил. До такой степени не любили его, что, когда он, протащившись мокрый по двору, простонал у
двери: «отворите, бога ради, скорее», столяр Алексей, слышавший этот стон с первого раза, заставил его простонать еще десять раз, прежде чем протянул с примостка руку и отсунул клямку.
В этот сад выходили два окна залы (два другие окна этой комнаты выходили на берег речки, за которою кончался город и начинался бесконечный заливной луг), да
в этот же сад смотрели окна маленькой гостиной с стеклянною
дверью и угловой комнаты, бывшей некогда спальнею смотрительши, а нынче будуаром, кабинетом и спальнею ее дочери.
Старинные кресла и диван светлого березового выплавка, с подушками из шерстяной материи бирюзового цвета, такого же цвета занавеси на окнах и
дверях; той же березы письменный столик с туалетом и кроватка, закрытая белым покрывалом, да несколько растений на окнах и больше ровно ничего не было
в этой комнатке, а между тем всем она казалась необыкновенно полным и комфортабельным покоем.
Женни отодвинула от
дверей казачка, выбежала из кухни и вспорхнула
в кабриолет, на котором сидела Лиза.
За
дверями гостиной послышались легкие шаги, и
в залу вошла Зинаида Егоровна. Она была
в белом утреннем пеньюаре, и ее роскошная, густая коса красиво покоилась
в синелевой сетке, а всегда бледное, болезненно прозрачное лицо казалось еще бледнее и прозрачнее от лежавшего на нем следа бессонной ночи. Зинаида Егоровна была очень эффектна: точно средневековая, рыцарственная дама, мечтающая о своем далеком рыцаре.
— Правда, правда, — подхватил Бахарев. — Пойдут дуть да раздувать и надуют и себе всякие лихие болести, и другим беспокойство. Ох ты, господи! господи! — произнес он, вставая и направляясь к
дверям своего кабинета, — ты ищешь только покоя, а оне знай истории разводят. И из-за чего, за что девочку разогорчили! — добавил он, входя
в кабинет, и так хлопнул
дверью, что
в зале задрожали стены.
Но зато, когда визг, стоны, суетливая беготня прислуги выводили его из терпения, он, громко хлопнув
дверью, уходил
в свою комнату и порывисто бегал по ней из угла
в угол.
Если же еще с полчаса истерия
в доме не прекращалась, то
двери кабинета обыкновенно с шумом распахивались, Егор Николаевич выбегал оттуда дрожащий и с растрепанными волосами.
Manu intrepida [бесстрашной рукой (лат.).] поворачивал он ключ
в дверном замке и, усевшись на первое ближайшее кресло, дымил, как паровоз, выкуривая трубку за трубкой до тех пор, пока за
дверью не начинали стихать истерические стоны.
Пружина безмятежного приюта действовала: Зина уезжала к мужу. Она энергически протестовала против своей высылки, еще энергичнее протестовала против этого мать ее, но всех энергичнее был Егор Николаевич. Объявив свою непреклонную волю, он ушел
в кабинет, многозначительно хлопнул
дверью, велел кучерам запрягать карету, а горничной девушке Зины укладывать ее вещи. Бахарев отдал эти распоряжения таким тоном, что Ольга Сергеевна только проговорила...
За полночь послышалось Помаде, будто кто-то стучит
в сеничную
дверь.
Только взглянувши
в отворенную
дверь гостиной, можно было почувствовать, что это не настоящий мрак и что есть место, где еще темнее.
Они посидели с полчаса
в совершенном молчании, перелистывая от скуки книги «О приходе и расходе разного хлеба снопами и зерном». Потом доктор снял ногою сапоги, подошел к Лизиной
двери и, послушав, как спит больная, возвратился к столу.
В контору вошла птичница, а за нею через порог
двери клубом перекатилось седое облако холодного воздуха и поползло по полу.
Жена услыхала, как скрипнула
дверь, и входит со свечою
в кабинет.
Не дожидаясь ответа, Лиза порхнула за
дверь и через минуту вышла на крыльцо
в калошах и большом мериносовом платке.
В залу вошел лакей. Он с замешательством тщательно запер за собою
дверь из передней и пошел на цыпочках к коридору, но потом вдруг повернул к Лизе и, остановись, тихо произнес...
Лакей на цыпочках снова направился к коридору, а
дверь из передней отворилась,
в залу взошла приехавшая дама и села на ближайший стул.
— Пойдем, Лиза, я тебя напою шоколатом: я давно берегу для тебя палочку; у меня нынче есть отличные сливки, — сказала Женни, и они пошли
в ее комнату, между тем как Помада юркнул за
двери и исчез за ними.
Над
дверью деревянного подъезда опять была дощечка с надписью: «Следственный пристав»;
в нижний этаж вело особое крылечко, устроенное посредине задней части фасада. Налево был низенький флигелек
в три окна, но с двумя крыльцами. По ушатам, стоявшим на этих крыльцах, можно было догадаться, что это кухни. Далее шел длинный дровяной сарайчик, примкнутый к соседскому забору, и собачья конура с круглым лазом.
Через минуту крючок упал, и
в растворенной
двери Розанов увидел очень хорошенькую и очень чисто одетую семилетнюю девочку с кудрявой русой головкой и с ямками на розовых щечках.
— Муж сейчас выйдет, пожалуйте пока
в залу, — сказала она своим звонким контральтом, указывая веником на
двери, выкрашенные серою масляною краскою.
«А ничего, миленькая», — подумал Розанов и, поклонясь хозяйке, вошел
в довольно темную переднюю, из которой были открыты
двери в светленькую зальцу.
Доктор не успел осмотреться, как
в одну из боковых
дверей мужской голос крикнул...
Дверь приотворилась, и на пороге
в залу показался еще довольно молодой человек с южнорусским лицом. Он был
в одном жилете и, выглянув, тотчас спрятался назад и проговорил...
Кроме того, при этой задней, совершенно удаленной от всякого соседства комнатке,
в стене, была маленькая
дверь в небольшой чуланчик с каменным погребом,
в котором у Арапова сидел на цепи злющий барсук.
Ему отперли
дверь и вслед за тем снова тщательно заперли ее крепким засовом. Республика была полна французов, и
в окрестностях стояли гренадеры Серрюрье.
Взошли
в какую-то круглую комнату, ощупью добрались до одной
двери — и опять коридор, опять шаги раздаются как-то страшно и торжественно, а навстречу никого не попадается.
В ответ на этот стук послышались сначала очень глухие шаги, потом они раздались близко, и, наконец,
дверь отворилась.
Из
двери,
в которую исчез денщик, сопя и покачиваясь, выступила тяжелая, массивная фигура
в замасленном дубленом полушубке.
Совершив свою манипуляцию и пророческое предсказание над головою Арапова, Ярошиньский ушел
в ту же
дверь,
в которую перед тем вышел его племянник.
— Нет, вместе нельзя; идите вы вперед, вот
в эту
дверь: она ведет
в буфет, и вас там встретит человек.
Розанов отодвинул занавеску, потом отворил
дверь, за нею другую
дверь и вышел из шкафа
в чистенькую каморочку, где стояла опрятная постель слуги и буфетный шкаф.
Его встретил слуга и через
дверь, сделанную
в дощатой перегородке, отделявшей переднюю от буфета, проводил до залы.
Как только орава гостей хлынула за
двери квартиры Рациборского, Ярошиньский быстро повернулся на каблуках и, пройдя молча через зал, гостиную и спальню, вошел
в уединенную рабочую хозяина.
Рациборский, взойдя, переложил ключ и запер за собою
дверь. Он дернул было занавеску другой
двери, что вела
в буфет, но Ярошиньский сказал...
Розанова и Райнера встретил высокий смуглый лакей
в сером казинетовом сюртуке не по сезону и
в белых бумажных перчатках. Он не пошел о них докладывать, а только отворил им
двери в залу.
Лобачевский был не охотник до знакомств и сидел почти безвыходно дома или
в последнее время у Розанова, с которым они жили
дверь обо
дверь и с первой же встречи как-то стали очень коротки.
В третьей комнате что-то зарыдало и заплакало разрывающим душу тихим рыданием. Из двух первых комнат все встали и пошли к
дверям, откуда несся мерный плач.
Розанов хотел побывать у Андрияна Николаева
в конторе между своими утренними визитациями и обедом. Обойдя отделение и вымыв руки, он зашел домой, чтобы переменить платье и ехать к Введению, что
в Барашах, но отворив свою
дверь, изумился. На крайнем стульце его приемной комнаты сидел бахаревский казачок Гриша.
Розанов позвонил, и ему отпер
дверь лакей
в довольно грязном коричневом сюртуке, но
в жилете с гербовыми пуговицами и
в гороховых штиблетах.
— С господами. Там
двери от молодого барина
в кабинет открыли.
Богатырев затворил
двери в переднюю.
Оставив
в зале совершенно потерявшегося мужа, madame Богатырева перебежала гостиную, вскочила
в свой будуар и, затворив за собою
дверь, щелкнула два раза ключом.
И Алексей Сергеевич слышал, как она перешла из будуара
в спальню и затворила за собой другую
дверь.
Наконец
дверь отворили, и
в переднюю, брязгая шпорами и саблей, вошел квартальный немецко-вахмистровски-полицейско-гусарского вида.