Неточные совпадения
Посадив Вязмитинову, Розанов
вошел за ширмы. Лиза лежала навзничь, закинув назад голову, зубы ее были стиснуты, а посиневшие губы открыты. На неподвижной груди ее лежал развернутый платочек Абрамовны с тремя восковыми свечечками, четвертая тихо теплилась
в замершей руке Лизы. Абрамовна, наклонив голову, шептала молитву и заводила
веками остановившиеся глаза Лизы.
Неточные совпадения
Войдя в избу, напрасно станешь кликать громко: мертвое молчание будет ответом:
в редкой избе отзовется болезненным стоном или глухим кашлем старуха, доживающая свой
век на печи, или появится из-за перегородки босой длинноволосый трехлетний ребенок,
в одной рубашонке, молча, пристально поглядит на вошедшего и робко спрячется опять.
Когда Самгин
вошел и сел
в шестой ряд стульев, доцент Пыльников говорил, что «пошловато-зеленые сборники “Знания” отжили свой краткий
век, успев, однако, посеять все эстетически и философски малограмотное, политически вредное, что они могли посеять, засорив, на время, мудрые, незабвенные произведения гениев русской литературы, бессмертных сердцеведов,
в совершенстве обладавших чарующей магией слова».
«Наша баррикада», — соображал Самгин,
входя в дом через кухню. Анфимьевна — типичный идеальный «человек для других», которым он восхищался, — тоже помогает строить баррикаду из вещей, отработавших, так же, как она, свой
век, —
в этом Самгин не мог не почувствовать что-то очень трогательное, немножко смешное и как бы примирявшее с необходимостью баррикады, — примирявшее, может быть, только потому, что он очень устал. Но, раздеваясь, подумал:
Чему-нибудь послужим и мы.
Войти в будущее как элемент не значит еще, что будущее исполнит наши идеалы. Рим не исполнил ни Платонову республику, ни вообще греческий идеал. Средние
века не были развитием Рима. Современная мысль западная
войдет, воплотится
в историю, будет иметь свое влияние и место так, как тело наше
войдет в состав травы, баранов, котлет, людей. Нам не нравится это бессмертие — что же с этим делать?
Мы видели
в его произведениях, как светская мысль восемнадцатого столетия с своей секуляризацией жизни вторгалась
в музыку; с Моцартом революция и новый
век вошли в искусство.