Однако, несмотря на первую уступчивость Лизы, трудно
было надеяться, что в семье Бахаревых удержится хоть какой-нибудь худой мир, который был бы лучше доброй ссоры. Так и вышло.
Неточные совпадения
— Да-с. На вас, говорит, только и
надеется. Грех, говорит,
будет барышне: я им всей душой служила, а оне и забыли. Таково-то, говорит, господское сердце.
Вся наша знакомая уездная молодежь немного размышляла о положении Лизы, но все
были очень рады ее переселению в Мерево.
Надеялись беспрестанно видеть ее у Гловацких, рассчитывали вместе читать, гулять, спорить и вообще разгонять, чем бог пошлет, утомительное semper idem [Однообразие (лат.).] уездной жизни.
В роковой час полудня взвод французских гренадер вынес из дома ландсмана шест с куском белого полотна, на котором
был нашит красный крест. [Автор
надеется, что для него необязательно следовать неотступно свидетельствам Тьера (прим. Лескова).]
Я не хочу тебя обязывать словом, но мне
было бы очень отрадно умирать,
надеясь, что ты, Вася, не забудешь моей просьбы.
Прошло более часа, прежде чем Соловейчик окончил свое сочинение строками: «а посему, если благоугодно
будет дозволить мне жительство и снабдить приказаниями, то я
надеюсь в сей должности еще полнее оправдать доверие начальства».
Отчего ж
было на это и не
надеяться?
— Слушайте, Бахарева, что я написала, — сказала она, вставши, и прочла вслух следующее: «Мы живем самостоятельною жизнью и, к великому скандалу всех маменек и папенек, набираем себе знакомых порядочных людей. Мы знаем, что их немного, но мы
надеемся сформировать настоящее общество. Мы войдем в сношения с Красиным, который живет в Петербурге и о котором вы знаете: он даст нам письма. Метя на вас только как на порядочного человека, мы предлагаем
быть у нас в Богородицком, с того угла в доме Шуркина». Хорошо?
— Господа! — начал он весьма тихо. — Всякое дело сначала должно вести полегоньку. Я очень хорошо понимаю, к совершению чего призвана наша ассоциация, и
надеюсь, что при дружных усилиях мы достигнем своей цели, но пока не
будьте к нам строги, дайте нам осмотреться; дайте нам, как говорят, на голове поправить.
— Ну, господа, мы, значит, можем себя поздравить. В три месяца мы издержали тысячу сто рублей, кроме нашего заработка; а дом у нас пуст, и о работе только разговоры идут. Можно
надеяться, что еще через три месяца у нас ничего не
будет.
— Врешь! Не надо теперь спрашивать, ничего не надо! Я передумал. Это вчера глупость в башку мне сглупу влезла. Ничего не дам, ничегошеньки, мне денежки мои нужны самому, — замахал рукою старик. — Я его и без того, как таракана, придавлю. Ничего не говори ему, а то еще
будет надеяться. Да и тебе совсем нечего у меня делать, ступай-ка. Невеста-то эта, Катерина-то Ивановна, которую он так тщательно от меня все время прятал, за него идет али нет? Ты вчера ходил к ней, кажется?
— И отлично! Теперь вам остается только действовать, и я
буду надеяться на вашу опытность. Вы ведь пользуетесь успехом у женщин и умеете с ними дела водить, ну вам и книги в руки. Я слышал мельком, что поминали Бахареву, потом дочь Ляховского…
Приведите и поставьте солдата против самой пушки на сражении и стреляйте в него, он еще все
будет надеяться, но прочтите этому самому солдату приговор наверно, и он с ума сойдет или заплачет.
Неточные совпадения
Дело требовало большой внимательности: оно состояло в подбирании из нескольких десятков дюжин карт одной талии, но самой меткой, на которую можно
было бы
понадеяться, как на вернейшего друга.
— Хорошо! Клянусь, ты
будешь владеть конем; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз
будет ее калымом.
Надеюсь, что торг для тебя выгоден.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не
надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я вполне
буду вознагражден за свой, может
быть, слишком длинный рассказ.
— Нет, видел: она подняла твой стакан. Если б
был тут сторож, то он сделал бы то же самое, и еще поспешнее,
надеясь получить на водку. Впрочем, очень понятно, что ей стало тебя жалко: ты сделал такую ужасную гримасу, когда ступил на простреленную ногу…
— О, я горько ошибся!.. Я думал, безумный, что по крайней мере эти эполеты дадут мне право
надеяться… Нет, лучше бы мне век остаться в этой презренной солдатской шинели, которой, может
быть, я
был обязан вашим вниманием…