Белоусый,
сухой старик, сняв с себя с обидой мундир, затаил на сердце всю злобу своего унижения и, сидя по отставному положению в мерлушечьем архалучке, зорко презирал вдаль и вглубь своими бесцветными глазами и кое в чем жестоко ошибался…
Неточные совпадения
Была вторая половина октября. Поля, запорошенные пушистым снежком, скрипели после долгой растопки и глядели весело. Из окон маленького домика Синтяникского хутора было видно все пространство, отделяющее хутор от Бодростинской усадьбы. Вечером, в один из
сухих и погожих дней, обитатели хуторка были осчастливлены посещением, которое их очень удивило: к ним приехал
старик Бодростин.
Сталося no-сказанному, как no-писанному: привезен был из далекого села высокий, как свая, белый, с бородой в прозелень столетний мужик
Сухой Мартын, и повели его
старики по дорогам место выбирать, где живой огонь тереть.
И повелел потом мужикам
Сухой Мартын, чтобы в каждой избе было жарко вытоплена подовая печь и чтоб и стар и млад, и парень и девка, и
старики, и малые ребята, все в тех печах перепарились, а женатый народ с того вечера чтобы про жен позабыл до самой до той поры, пока сойдет на землю и будет принесен во двор новый живой огонь.
Мне даже странно казалось, что этот угрюмый,
сухой старик, наклонившийся над шахматами, был тот самый „Казак Луганский“, автор рассказов, которыми мы зачитывались когда-то.
Это — старший городовой в нашем квартале; высокий,
сухой старик, увешанный медалями, лицо у него — умное, улыбка — любезная, глаза — хитрые.
Неточные совпадения
Старик сидел на корточках, жмурил свои потемневшие маленькие глаза и торопливо, но осторожно, наподобие зайца (у бедняка не было ни одного зуба), жевал
сухую и твердую горошину, беспрестанно перекатывая ее со стороны на сторону.
Показывая редкости свои,
старик нежно гладил их
сухими ладонями, в дряблой коже цвета утиных лап; двигался он быстро и гибко, точно ящерица, а крепкий голосок его звучал все более таинственно. Узор красненьких жилок на скулах, казалось, изменялся, то — густея, то растекаясь к вискам.
Легкие, как тени, одежды эти прикрывали
сухое, костлявое тело
старика с двуцветным лицом; сквозь тускло-желтую кожу лица проступали коричневые пятна какой-то древней ржавчины.
Кочегар шагал широко, маленький белый платок вырвался из его руки, он выдернул шапку из-за ворота, взмахнул ею;
старик шел быстро, но прихрамывал и не мог догнать кочегара; тогда человек десять, обогнав
старика, бросились вперед; стена солдат покачнулась, гребенка штыков, сверкнув, исчезла, прозвучал, не очень громко,
сухой, рваный треск, еще раз и еще.
Старик слушал меня со вниманием и между тем отрезывал
сухие ветви.