Генеральша хотела
спросить мужа, что значит этот непонятный маскарад, цель и значение которого Иван Демьянович непременно знал, но решила лучше не спрашивать, потому что все равно ничего бы не узнала.
Неточные совпадения
Форова теперь вертелась как юла, она везде шарила свои пожитки, ласкала
мужа, ласкала генеральшу и Веру, и нашла случай
спросить Подозерова: говорил ли он о чем-нибудь с Ларой или нет?
— Поняла? —
спросил ее
муж.
— Как?.. Тетка ее
спрашивает: счастлива ли она?.. а она жантильничает. — Катерина Астафьевна вздохнула, встала и добавила, — пойду к твоему
мужу: так ли он счастлив, как ты?
— Это прескверно-с, — продолжал майор, — и если бы вы, выходя замуж,
спросили старика-дядю, как вам счастливее жить с
мужем, то я, по моей цинической философии, научил бы вас этому вернее всякой мадам Жанлис. Я бы вам сказал: не надейтесь, дитя мое, на свой ум, потому что, хоть это для вас, может быть, покажется и обидным, но я, оставаясь верным самому себе, имею очень невысокое мнение о женском уме вообще и о вашем в особенности.
Жозеф не говорил сестре о деньгах, а она его о них не
спрашивала. К тому же, брат и сестра почти не оставались наедине, потому что Глафира Васильевна считала своею обязанностию ласкать «бедную Лару». Лариса провела ночь в смежной с Глафирой комнате и долго говорила о своем житье, о
муже, о тетке, о Синтяниной, о своем неодолимом от последней отвращении.
Генеральша хотела остановить Бодростину: почему она называет Горданова вторым
мужем Лары, но оставила это и
спросила: что же такое было?
Александре Ивановне показалось, что
муж ее находится в некотором смущении, и она не ошиблась. Когда гость появился в передней и
спросил мягким, вкрадчивым голосом генерала, тот, стоя на пороге зальной двери, в недоумении ответил...
На другое утро Александра Ивановна полюбопытствовала
спросить о нем и получила от
мужа ответ, что это и есть тот самый его приятель, которого он ожидал.
«Старый приятель, и между тем они встретились так, как будто в глаза один другого никогда не видали… Нет, это что-нибудь не так», — подумала генеральша и, поглядев в глаза
мужу,
спросила его...
Неточные совпадения
Вот они и сладили это дело… по правде сказать, нехорошее дело! Я после и говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого
мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее
муж, а что Казбич — разбойник, которого надо было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и
спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.
Долго
спрашивал ее
муж, долго передавала она, как больная врачу, симптомы грусти, высказывала все глухие вопросы, рисовала ему смятение души и потом — как исчезал этот мираж — все, все, что могла припомнить, заметить.
— А как же по-твоему? — с грубостью
мужа спросил он, — когда же отворять?
— Что же это? — с отчаянием
спрашивала она, когда вдруг становилась скучна, равнодушна ко всему, в прекрасный, задумчивый вечер или за колыбелью, даже среди ласк и речей
мужа…
Она знала, что̀ мучало ее
мужа. Это было его неверие. Несмотря на то, что, если бы у нее
спросили, полагает ли она, что в будущей жизни он, если не поверит, будет погублен, она бы должна была согласиться, что он будет погублен, — его неверие не делало ее несчастья; и она, признававшая то, что для неверующего не может быть спасения, и любя более всего на свете душу своего
мужа, с улыбкой думала о его неверии и говорила сама себе, что он смешной.