Если бы Висленев последовал за Гордановым, когда тот вышел, унося с собою его выпотненную статью, то он не скоро бы догадался, куда Павел Николаевич держит
свой путь. Бегая из улицы в улицу, из переулка в переулок, он наконец юркнул в подъезд, над которым красовалась вывеска, гласившая, что здесь «Касса ссуд под залог движимостей».
Неточные совпадения
Через неделю этому же отцу Гермогену исповедала грехи
свои и отходившая Флора, а двое суток позже тот же отец Гермоген, выйдя к аналою, чтобы сказать надгробное слово Флоре, взглянул в тихое лицо покойницы, вздрогнул, и, быстро устремив взор и руки к стоявшему у изголовья гроба генералу, с немым ужасом на лице воскликнул: «Отче благий: она молит Тебя: молитв ее ради ими же веси
путями спаси его!» — и больше он не мог сказать ничего, заплакал, замахал руками и стал совершать отпевание.
— Лучше сделать что-нибудь с расчетом и упованием на
свои силы, чем браться за непосильную ношу, которую придется бросить на половине
пути. Я положила себе предел самый малый: я пойду замуж за человека благонадежного, обеспеченного, который не потребует от меня ни жертв, ни пылкой любви, к которой я неспособна.
Нива смерти зреет быстро. Вслед за Гриневичами умерла вскоре и старуха Висленева. Проживя с год при сыне в одном из отдаленных городов и затем в Петербурге, она вернулась домой с окончившею курс красавицей дочерью, Ларисою, и не успела
путем осмотреться на старом пепелище в
своем флигельке, как тоже скончалась.
Это ей должно простить, потому что ей был уже не первый снег на голову; на ее житейском
пути встречались любители курьезов, для которых она успела представить собою интерес, но Ванскок была истая весталка, — весталка, у которой недаром для
своей репутации могла бы поучиться твердости восторженная Норма.
Висленев много добросовестнейшего труда полагал в
свою недобросовестную и тяжкую работу, задача которой всегда состояла в том, чтобы из данных, давших один вывод
путем правильного с ними обращения, сделать, посредством теоретической лжи и передержек, вывод свойства противоположного.
Висленев ехал в экипаже вместе с Бодростиной, Горданов же держал
путь один; он в городе отстал от них и, приехав прямо в
свою гостиницу, отослал с лакеем лошадь, а сам остался дома.
Он сам в
своих разговорах не раз указывал мне
путь к такому служению, он говорил о женщинах, которые готовы были отдавать себя самих за избранное ими дело, а теперь средства к такому служению были в моих руках.
Но разве только один
путь, одно средство, которым она может… развенчаться… избавиться от
своего супруга… сбыть его и извести.
Михаил Андреевич расходовался сам на
свои предприятия и платил расходы Казимиры, платил и расходы Кишенского по отыскиванию
путей к осуществлению великого дела освещения городов удивительно дешевым способом, а Кишенский грел руки со счетов Казимиры и рвал куртажи с тех ловких людей, которым предавал Бодростина, расхваливая в газетах и их самих, и их гениальные планы, а между тем земля, полнящаяся слухами, стала этим временем доносить Кишенскому вести, что то там, то в другом месте, еще и еще проскальзывают то собственные векселя Бодростина, то бланкированные им векселя Казимиры.
К счастию для русского искусства и к чести для наших писателей, художественное чутье их не позволило им увлечься на вредный
путь фальшивого эффектничанья, а обратило их на второй из указанных
путей, и при «бедности содержания» у нас появились произведения, достойные глубокого внимания по высокой прелести
своей жизненной правды, поэтичности выведенных типов, колориту внутреннего освещения и выразительности обликов.
Обратный
путь уже не был так оживлен, потому что Евангел точно что-то почуял и молчал под стать Ларе, а ямщик пробовал было завести раза два песню, но обрывал ее ударами кнута по шее лошади и тоже умолкал. Так они и приехали, но не вместе, потому что Евангел встал на повороте к
своему жилью, а Лариса вбежала во двор и еще более удивилась: окна ее флигеля были темны.
— Что же бы потом еще сделали? Расстреляли или повесили, уж и конец, более уже ничего не сделаете, а вот моя Глафира его гораздо злее расказнила: она совершила над ним нравственную казнь, вывернула пред ним его совесть и заставила отречься от самого себя и со скрежетом зубовным оторвать от себя то, что было мило. Короче, она одним
своим письмом обратила его на
путь истинный. Да-с, полагаю, что и всякий должен признать здесь силу.
Но здесь с победою поздравим // Татьяну милую мою // И в сторону
свой путь направим, // Чтоб не забыть, о ком пою… // Да кстати, здесь о том два слова: // Пою приятеля младого // И множество его причуд. // Благослови мой долгий труд, // О ты, эпическая муза! // И, верный посох мне вручив, // Не дай блуждать мне вкось и вкрив. // Довольно. С плеч долой обуза! // Я классицизму отдал честь: // Хоть поздно, а вступленье есть.
— Ничего, — сказал он, — вооружаться твердостью и терпеливо, настойчиво идти
своим путем. Мы не Титаны с тобой, — продолжал он, обнимая ее, — мы не пойдем, с Манфредами и Фаустами, на дерзкую борьбу с мятежными вопросами, не примем их вызова, склоним головы и смиренно переживем трудную минуту, и опять потом улыбнется жизнь, счастье и…
Христианское общество вначале было смиренно, кротко, скрывалося в пустынях и вертепах, потом усилилось, вознесло главу, устранилось
своего пути, вдалося суеверию; в исступлении шло стезею, народам обыкновенною; воздвигло начальника, расширило его власть, и папа стал всесильный из царей.
Неточные совпадения
Татьяна долго в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв
свое волненье, // Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный
путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.
Как изменилася Татьяна! // Как твердо в роль
свою вошла! // Как утеснительного сана // Приемы скоро приняла! // Кто б смел искать девчонки нежной // В сей величавой, в сей небрежной // Законодательнице зал? // И он ей сердце волновал! // Об нем она во мраке ночи, // Пока Морфей не прилетит, // Бывало, девственно грустит, // К луне подъемлет томны очи, // Мечтая с ним когда-нибудь // Свершить смиренный жизни
путь!
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во все время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую
свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с
своим героем: еще не мало
пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Путь же взял он по направлению к Васильевскому острову через В—й проспект, как будто торопясь туда за делом, но, по обыкновению
своему, шел, не замечая дороги, шепча про себя и даже говоря вслух с собою, чем очень удивлял прохожих.
По старой привычке, обыкновенным
путем своих прежних прогулок, он прямо направился на Сенную.