Неточные совпадения
— Послушайте, — сказала она, успокоенная веселым и счастливым выражением лица, которое имел представший ей Ропшин, — вот в чем дело: я гораздо скрытнее, чем вы думаете, но вы сегодня коснулись одной очень больной, очень больной моей струны… Мой
муж, как вам известно, имеет слабость все
прощать Горданову и верить в него.
«Где же это он меня думал сокрыть — в степи, на башне или в подземелье?.. И это после тех наглостей и того нахальства?.. Неужто он еще смеет думать, что я стала бы с ним говорить и могла бы его
простить и даже забыть для него мой долг моему честному
мужу?..»
— Я одобряю, что она предпочитает муки страдания малодушному возвращению. Пусть
муж Лары
простит ее и позовет к себе, — это их дело; но самой ей возвращаться после того, что было… это невозможно без потери последнего к себе и к нему уважения. Притом же она еще, может быть, любит Горданова.
— Я понимаю, что ты не можешь и не должна сделать тур, какой делали героини тех романов, но если твой
муж позовет тебя как добрый, любящий человек, как христианин
простит тебя и примет не как жену, а как несчастного друга…
Добрая, честная женщина способна на бесконечную преданность, способна
прощать мужу его недостатки, пороки, переносить незаслуженные оскорбления; в горьких обстоятельствах терпению ее нет конца; но знайте, что есть границы, за которые честная женщина не перейдет никогда.
Марья Васильевна обмерла от страха. Слова племянника были слишком дерзки, потому что барон именно и оказывал Михайле Борисовичу некоторые услуги по поводу одной его старческой и, разумеется, чисто физической привязанности на стороне: он эту привязанность сопровождал в театр, на гулянье, и вообще даже несколько надзирал за ней. Старушка все это очень хорошо знала и от всей души
прощала мужу и барону.
Но, кончив рассказ, перед страшным выводом из него: что до сих пор она не
простила мужа и не может простить, — запнулась, глотнула воздух и выжидательно, в страхе, замолчала.
Неточные совпадения
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не
простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет
муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.
— Нет, постойте! Вы не должны погубить ее. Постойте, я вам скажу про себя. Я вышла замуж, и
муж обманывал меня; в злобе, ревности я хотела всё бросить, я хотела сама… Но я опомнилась, и кто же? Анна спасла меня. И вот я живу. Дети растут,
муж возвращается в семью и чувствует свою неправоту, делается чище, лучше, и я живу… Я
простила, и вы должны
простить!
— Ах, какой вздор! — продолжала Анна, не видя
мужа. — Да дайте мне ее, девочку, дайте! Он еще не приехал. Вы оттого говорите, что не
простит, что вы не знаете его. Никто не знал. Одна я, и то мне тяжело стало. Его глаза, надо знать, у Сережи точно такие же, и я их видеть не могу от этого. Дали ли Сереже обедать? Ведь я знаю, все забудут. Он бы не забыл. Надо Сережу перевести в угольную и Mariette попросить с ним лечь.
Кити поняла, что сказанное ею в сердцах слово о неверности
мужа и об унижении до глубины сердца поразило бедную сестру, но что она
прощала ей.
Правила эти несомненно определяли, — что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, — что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, — что обманывать нельзя никого, но
мужа можно, — что нельзя
прощать оскорблений и можно оскорблять, и т. д.