С Михаилом Андреевичем Бодростиным Грегуар был знаком и считал
его дураком, которого его сестра непременно должна была водить за нос. Михаил Андреевич, в свою очередь, невысоко ставил Грегуара. Они изредка делали друг другу визит, и тем оканчивались все их сношения. Впрочем, в нынешний свой приезд в Петербург, Бодростин, затеяв торговые предприятия, в которые втравливали его Кишенский и Горданов, имел дела по департаменту Грегуара, и они видались друг с другом несколько чаще.
Неточные совпадения
— Нет-с; умные
дураки этого не делали, умные
дураки, которых я люблю, на такие вздоры не попадались, а это мог сделать глупый умник, но я с этим ассортиментом мало знаком, а, впрочем, вот поразглядим
его!
— Ах, да!
он компрометирован, — значит
дурак.
— Господа! — сказал
он им, — то, что со мною сделалось, превыше всякого описания, но я не
дурак, и знаю, что с воза упало, то пропало. Ни один миллионер не махал так равнодушно рукой на свою потерю, как махнул я на свое разорение, но прошу вас, помогите мне, сделайте милость, стать опять на ноги. Я сделал инвентарь моему имуществу — все вздор!
— Это смех! — ответила майорша. — От досады замуж идет! Или она затем выходит, чтобы показать, что на ней еще и после амуров с Гордашкой честные люди могут жениться! Что же,
дуракам закон не писан: пусть хватит шилом нашей патоки!.. Когда же будет эта
их «маланьина свадьба»?
— Фу, боже мой, что делает этот
дурак, является в город таким полосатым шутом? — воскликнула с негодованием Глафира и, опустив переднее стекло экипажа, дернула Жозефа за руку и спросила
его по-французски: на что это
он делает?
Не полагаясь на самих себя,
они постановили привезть на то из далекой деревни старого мужика, по прозванью Сухого Мартына, да дать
ему в подмогу кузнеца Ковзу, да еще Памфилку-дурачка, на том основании, что кузнец по своему ремеслу в огне толк знает, а Памфилка-дурак «божий человек».
Выйдя на крыльцо, Висленев остановился и вдруг потерял нить своих мыслей при виде происходившей пред
ним странной сцены. Два молодые лакея, поднимая комки мерзлой земли, отгоняли
ими Памфилку-дурака, который плакал и, несмотря ни на что, лез к дому.
Сколько Жозеф ни отбивался от
дурака, как
его ни урезонивал, что
он не умеет играть в свайку, тот все-таки не отставал и, махая у
него пред глазами острым гвоздем, твердил...
Висленев решительно не мог отвязаться от этого
дурака, который
его тормошил, совал
ему в руки свайку и наконец затеял открытую борьбу, которая невесть чем бы кончилась, если бы на помощь Жозефу не подоспели мужики, шедшие делать последние приготовления для добывания живого огня.
Они отвели
дурака и за то узнали от Жозефа, что вряд ли
им удастся
их дело и там, где
они теперь расположились, потому что Михаил Андреевич послал ночью в город просить начальство, чтоб
их прогнали из Аленнина Верха.
— Музыки
его за это вой как откостят! — вмешался
дурак.
Короткий осенний день рано сумеречил, и только что чуть начало сереть, на пороге Старостиной избы показался седой главарь всей колдовской справы, Сухой Мартын, а с
ним его два положайника: прохожий Ермолаич с балалайкой и с дудкой, и Памфилка-дурак с своею свайкой.
А что касается
его выстрела в Горданова, то
он стрелял потому, что Горданов, известный мерзавец и в жизни, и в теории, делал
ему разные страшные подлости: клеветал на
него, соблазнил
его сестру, выставлял
его не раз
дураком и глупцом и наконец даже давал
ему подлый совет идти к скопцам, а сам хотел жениться на Бодростиной, с которой
он, вероятно, все время состоял в интимных отношениях, между тем как она давно дала Висленеву обещание, что, овдовев, пойдет замуж не за Горданова, а за
него, и
он этим дорожил, потому что хотел ее освободить от среды и имел в виду, получив вместе с нею состояние, построить школы и завести хорошие библиотеки и вообще завести много доброго, чего не делал Бодростин.
— Кому? вот прекрасный вопрос. Социализм в воздухе носится:
им каждый
дурак бредит.
Неточные совпадения
Дурака ему,
дурака, старому подлецу!
Хлестаков. Ну, ну,
дурак, полно! Ступай, ступай скажи
ему. Такое грубое животное!
Долгонько слушались, // Весь город разукрасили, // Как Питер монументами, // Казненными коровами, // Пока не догадалися, // Что спятил
он с ума!» // Еще приказ: «У сторожа, // У ундера Софронова, // Собака непочтительна: // Залаяла на барина, // Так ундера прогнать, // А сторожем к помещичьей // Усадьбе назначается // Еремка!..» Покатилися // Опять крестьяне со смеху: // Еремка тот с рождения // Глухонемой
дурак!
Его послушать надо бы, // Однако вахлаки // Так обозлились, не дали // Игнатью слова вымолвить, // Особенно Клим Яковлев // Куражился: «
Дурак же ты!..» // — А ты бы прежде выслушал… — // «
Дурак же ты…» // — И все-то вы, // Я вижу,
дураки!
Г-жа Простакова. Правда твоя, Адам Адамыч; да что ты станешь делать? Ребенок, не выучась, поезжай-ка в тот же Петербург; скажут,
дурак. Умниц-то ныне завелось много. Их-то я боюсь.