С Михаилом Андреевичем Бодростиным Грегуар был знаком и считал
его дураком, которого его сестра непременно должна была водить за нос. Михаил Андреевич, в свою очередь, невысоко ставил Грегуара. Они изредка делали друг другу визит, и тем оканчивались все их сношения. Впрочем, в нынешний свой приезд в Петербург, Бодростин, затеяв торговые предприятия, в которые втравливали его Кишенский и Горданов, имел дела по департаменту Грегуара, и они видались друг с другом несколько чаще.
Неточные совпадения
— Нет-с; умные
дураки этого не делали, умные
дураки, которых я люблю, на такие вздоры не попадались, а это мог сделать глупый умник, но я с этим ассортиментом мало знаком, а, впрочем, вот поразглядим
его!
— Ах, да!
он компрометирован, — значит
дурак.
— Господа! — сказал
он им, — то, что со мною сделалось, превыше всякого описания, но я не
дурак, и знаю, что с воза упало, то пропало. Ни один миллионер не махал так равнодушно рукой на свою потерю, как махнул я на свое разорение, но прошу вас, помогите мне, сделайте милость, стать опять на ноги. Я сделал инвентарь моему имуществу — все вздор!
— Это смех! — ответила майорша. — От досады замуж идет! Или она затем выходит, чтобы показать, что на ней еще и после амуров с Гордашкой честные люди могут жениться! Что же,
дуракам закон не писан: пусть хватит шилом нашей патоки!.. Когда же будет эта
их «маланьина свадьба»?
— Фу, боже мой, что делает этот
дурак, является в город таким полосатым шутом? — воскликнула с негодованием Глафира и, опустив переднее стекло экипажа, дернула Жозефа за руку и спросила
его по-французски: на что это
он делает?
Не полагаясь на самих себя,
они постановили привезть на то из далекой деревни старого мужика, по прозванью Сухого Мартына, да дать
ему в подмогу кузнеца Ковзу, да еще Памфилку-дурачка, на том основании, что кузнец по своему ремеслу в огне толк знает, а Памфилка-дурак «божий человек».
Выйдя на крыльцо, Висленев остановился и вдруг потерял нить своих мыслей при виде происходившей пред
ним странной сцены. Два молодые лакея, поднимая комки мерзлой земли, отгоняли
ими Памфилку-дурака, который плакал и, несмотря ни на что, лез к дому.
Сколько Жозеф ни отбивался от
дурака, как
его ни урезонивал, что
он не умеет играть в свайку, тот все-таки не отставал и, махая у
него пред глазами острым гвоздем, твердил...
Висленев решительно не мог отвязаться от этого
дурака, который
его тормошил, совал
ему в руки свайку и наконец затеял открытую борьбу, которая невесть чем бы кончилась, если бы на помощь Жозефу не подоспели мужики, шедшие делать последние приготовления для добывания живого огня.
Они отвели
дурака и за то узнали от Жозефа, что вряд ли
им удастся
их дело и там, где
они теперь расположились, потому что Михаил Андреевич послал ночью в город просить начальство, чтоб
их прогнали из Аленнина Верха.
— Музыки
его за это вой как откостят! — вмешался
дурак.
Короткий осенний день рано сумеречил, и только что чуть начало сереть, на пороге Старостиной избы показался седой главарь всей колдовской справы, Сухой Мартын, а с
ним его два положайника: прохожий Ермолаич с балалайкой и с дудкой, и Памфилка-дурак с своею свайкой.
А что касается
его выстрела в Горданова, то
он стрелял потому, что Горданов, известный мерзавец и в жизни, и в теории, делал
ему разные страшные подлости: клеветал на
него, соблазнил
его сестру, выставлял
его не раз
дураком и глупцом и наконец даже давал
ему подлый совет идти к скопцам, а сам хотел жениться на Бодростиной, с которой
он, вероятно, все время состоял в интимных отношениях, между тем как она давно дала Висленеву обещание, что, овдовев, пойдет замуж не за Горданова, а за
него, и
он этим дорожил, потому что хотел ее освободить от среды и имел в виду, получив вместе с нею состояние, построить школы и завести хорошие библиотеки и вообще завести много доброго, чего не делал Бодростин.
— Кому? вот прекрасный вопрос. Социализм в воздухе носится:
им каждый
дурак бредит.
— Ну, так и я тогда же подумала! Лжет он мне, бесстыжий, вот что! И приревновал он теперь меня, чтобы потом на меня свалить. Ведь
он дурак, ведь он не умеет концов хоронить, откровенный он ведь такой… Только я ж ему, я ж ему! «Ты, говорит, веришь, что я убил», — это мне-то он говорит, мне-то, это меня-то он тем попрекнул! Бог с ним! Ну постой, плохо этой Катьке будет от меня на суде! Я там одно такое словечко скажу… Я там уж все скажу!
Неточные совпадения
Бывало,
он трунил забавно, // Умел морочить
дурака // И умного дурачить славно, // Иль явно, иль исподтишка, // Хоть и
ему иные штуки // Не проходили без науки, // Хоть иногда и сам впросак //
Он попадался, как простак. // Умел
он весело поспорить, // Остро и тупо отвечать, // Порой расчетливо смолчать, // Порой расчетливо повздорить, // Друзей поссорить молодых // И на барьер поставить
их,
— Разумеется, я это очень понимаю. Экой
дурак старик! Ведь придет же в восемьдесят лет этакая дурь в голову! Да что,
он с виду как? бодр? держится еще на ногах?
«
Он совсем
дурак! — подумал про себя Чичиков. — Оборвышу позволить, а генералу не позволить!» И вслед за таким размышлением так возразил
ему вслух:
Экой я
дурак в самом деле!» Сказавши это,
он переменил свой шотландский костюм на европейский, стянул покрепче пряжкой свой полный живот, вспрыснул себя одеколоном, взял в руки теплый картуз и бумаги под мышку и отправился в гражданскую палату совершать купчую.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и
он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» —
ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали
ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных
им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не
дурак ли я был доселе?