Неточные совпадения
— Знаю, что в них сплошь
и рядом нет
ничего рокового. Неужто же вы можете ручаться, что не встреться дядя Филетер Иванович с вами, он
никогда не женился бы ни на ком другом?
— Так
ничего невозможно сделать с такою нерешительностью… — соображал он, — оттого мне
никогда и не удавалось быть честным, что я всегда хотел быть честнее, чем следует, я всегда упускал хорошие случаи, а за дрянные брался…
Ее нынешнее обращение со мною
ничем не цветнее некогда столь смешной для меня встречи Висленева с его генеральшей, а между тем Висленев — отпетый, патентованный гороховый шут
и притча во языцех, а я… во всяком случае человек, над которым никто
никогда не смеялся…
Он припомнил все, что он вынес, — конечно не во всю свою жизнь, — нет; это было бы слишком много, да
и напрасно, потому что все претерпенное им в Петербурге, до бегства по оброку в провинцию, он уже давно позабыл
и, вероятно, даже считал несуществовавшим, как позабыл
и считал
никогда не существовавшим происшествие с гордановским портфелем, до сих пор
ничем не оконченное
и как будто позабытое самим Гордановым;
и зеленое платье… странное зеленое платье, которое бросило в окно выпавший из рук его нож…
— Ни с чем, — отвечала ей майорша
и рассказала, что она застала у новобрачных, скрыв, впрочем, то, что муж ее видел ночную прогулку Подозерова под дождем
и снегом. Это было так неприятно Катерине Астафьевне, что она даже, злясь, не хотела упоминать об этом событии
и, возвратясь домой, просила майора точно также
ничего никогда не говорить об этом, на что Филетер Иванович, разумеется,
и изъявил полное согласие, добавив, что ему «это наплевать».
Больше
ничего как случайность: мужчины не дают, — женщины в этом случае гораздо добрее,
и потом, я признаюсь тебе, что я
никогда не думал, чтобы Глафира Васильевна передала мои записочки в контору.
Беседа их продолжалась очень долго,
и генеральша, посылая туда стаканы чая, никак не могла себе уяснить, что это за господин Карташов, про которого она
никогда ничего не слыхала.
— Он
ничего и никогда сам об этой истории со мною не говорил, — осторожно отвечал Разумихин, — но я кой-что слышал от самой госпожи Зарницыной, которая тоже, в своем роде, не из рассказчиц, и что слышал, то, пожалуй, несколько даже и странно…
Был один из тех сказочных вечеров, когда русская зима с покоряющей, вельможной щедростью развертывает все свои холодные красоты. Иней на деревьях сверкал розоватым хрусталем, снег искрился радужной пылью самоцветов, за лиловыми лысинами речки, оголенной ветром, на лугах лежал пышный парчовый покров, а над ним — синяя тишина, которую, казалось,
ничто и никогда не поколеблет. Эта чуткая тишина обнимала все видимое, как бы ожидая, даже требуя, чтоб сказано было нечто особенно значительное.
— Мне сегодня необыкновенно легче, но я уже знаю, что это всего лишь минута. Я мою болезнь теперь безошибочно понимаю. Если же я вам кажусь столь веселым, то
ничем и никогда не могли вы меня столь обрадовать, как сделав такое замечание. Ибо для счастия созданы люди, и кто вполне счастлив, тот прямо удостоен сказать себе: «Я выполнил завет Божий на сей земле». Все праведные, все святые, все святые мученики были все счастливы.
Мне вдруг в это мгновение показалось, что Васина
ничто и никогда не может поставить в затруднение; впрочем, первая мысль об этом, я помню, представилась мне в весьма лестной для него форме.
За истекшие почти двадцать лет Алексей Андреевич имел случай совершенно убедиться, что и живя с ним совместно, и во время долгой разлуки, графиня Аракчеева
ничем и никогда не запятнала его чести, его имени.
Неточные совпадения
— Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во всяком случае, — продолжал он весьма добродушно, — будьте всегда покойны
и не смущайтесь
ничем, даже если бы
и хуже что произошло.
Никогда и ни в чем не отчаивайтесь: нет дела неисправимого. Смотрите на меня: я всегда покоен. Какие бы ни были возводимы на меня казусы, спокойствие мое непоколебимо.
Однако мне всегда было странно: я
никогда не делался рабом любимой женщины; напротив, я всегда приобретал над их волей
и сердцем непобедимую власть, вовсе об этом не стараясь. Отчего это? — оттого ли что я
никогда ничем очень не дорожу
и что они ежеминутно боялись выпустить меня из рук? или это — магнетическое влияние сильного организма? или мне просто не удавалось встретить женщину с упорным характером?
Когда он ушел, ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба ли нас свела опять на Кавказе, или она нарочно сюда приехала, зная, что меня встретит?..
и как мы встретимся?..
и потом, она ли это?.. Мои предчувствия меня
никогда не обманывали. Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу
и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан:
ничего не забываю, —
ничего!
Что было с нею мне делать? Я, знаете,
никогда с женщинами не обращался; думал, думал, чем ее утешить,
и ничего не придумал; несколько времени мы оба молчали… Пренеприятное положение-с!
Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я
ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия; я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их нежность, их радости
и страданья —
и никогда не мог насытиться.