Неточные совпадения
— Я думаю, что
не надо, потому что я ничего
не могу доказать, и
не хочу себе за это
беды.
—
Беды, положим,
не могло быть никакой, потому что донос можно было сделать безымянный.
— А лучше, — решил Горданов, — никогда с него этой узды
не снимайте: запас
беды не чинит и хлеба
не просит.
Продолжительное пассивное выжидание последних лет было, положим, сообразно положению дел, но оно было
не в характере Глафиры, живом и предприимчивом, и притом оно до сих пор ни к чему
не привело и даже грозило ей
бедой: Михаил Андреевич Бодростин более
не верил ей, и новым его распоряжением она лишалась мужниного имения в полном его составе, а наследовала одну только свою законную вдовью часть.
Показывали ей, что и тот-то приказный хорош, а того-то заловить бы можно, и начались через это девушке страшные огорчения, а как
беда никогда
не ходит одна, то явилось ей и подспорье.
Как панацея от всех
бед и неурядиц ставилась «бабушкина мораль», и к ней оборотили свои насупленные и недовольные лики юные внучки, с трепетом отрекшиеся от ужаснувшего их движения «бесповоротных» жриц недавно отошедшего или только отходящего культа; но этот поворот был
не поворот по убеждению в превосходстве иной морали, а робкое пяченье назад с протестом к тому, что покинуто, и тайным презрением к тому, куда направилось отступление.
Она была их утешительницей, душеприказчицей, казначеем, лекарем и духовною матерью: ей первой бежал солдатик открыть свое горе, заключавшееся в потере штыка, или в иной подобной
беде, значения которой
не понять тому, кто
не носил ранца за плечами, — и Катерина Астафьевна
не читала никаких моралей и наставлений, а прямо помогала, как находила возможным.
Вот краткий, но грустный перечень этих несчастий:
беды начались с самого начала, или, лучше сказать, они и
не прерывались.
— Успокойтесь, успокойтесь! Есть
беда, но
не та: здесь вышла ошибка.
Все становились суеверными,
не исключая даже неверующих. Заразительный ужас, как волны, заходил по дому и по деревне, на которую недавно налегла
беда от коровьей смерти, — великого несчастия, приписываемого крестьянами нагону сборного скота на консервную фабрику и необычному за ним уходу. Ко всему этому теперь являлось подозрение, что пожар —
не случайность, что крестьяне, вероятно, подожгли завод со злости и может быть нарочно разобрали перила моста, чтобы погубить таким образом Михаила Андреевича.
Вдвое против прежнего огорчились мужики, и прошло сквозь них лукавое слово, что
не хочет барин конца
беде их и горести, и что, напротив того, видно любо ему гореванье их, так как и допреж сего
не хотел он ни мудреного завода своего ни ставить, ни выгнать накупной скот, от которого вокруг мор пошел.
Страшен был им этот покойник: общее предчувствие неминучей
беды подавило всякое любопытство: крестьяне из села
не приходили; они, казалось, сами себя чувствовали как бы зачумленными, и спали они, или
не спали —
не разберешь, но везде было темно.
Кого ж любить? Кому же верить? // Кто не изменит нам один? // Кто все дела, все речи мерит // Услужливо на наш аршин? // Кто клеветы про нас не сеет? // Кто нас заботливо лелеет? // Кому порок наш
не беда? // Кто не наскучит никогда? // Призрака суетный искатель, // Трудов напрасно не губя, // Любите самого себя, // Достопочтенный мой читатель! // Предмет достойный: ничего // Любезней, верно, нет его.
— Как же
не беда? — продолжал Обломов. — Мужики были так себе, ничего не слышно, ни хорошего, ни дурного, делают свое дело, ни за чем не тянутся; а теперь развратятся! Пойдут чаи, кофеи, бархатные штаны, гармоники, смазные сапоги… не будет проку!
Неточные совпадения
Но изменяет пеной шумной // Оно желудку моему, // И я Бордо благоразумный // Уж нынче предпочел ему. // К Au я больше
не способен; // Au любовнице подобен // Блестящей, ветреной, живой, // И своенравной, и пустой… // Но ты, Бордо, подобен другу, // Который, в горе и в
беде, // Товарищ завсегда, везде, // Готов нам оказать услугу // Иль тихий разделить досуг. // Да здравствует Бордо, наш друг!
Не дай мне Бог сойтись на бале // Иль при разъезде на крыльце // С семинаристом в желтой шале // Иль с академиком в чепце! // Как уст румяных без улыбки, // Без грамматической ошибки // Я русской речи
не люблю. // Быть может, на
беду мою, // Красавиц новых поколенье, // Журналов вняв молящий глас, // К грамматике приучит нас; // Стихи введут в употребленье; // Но я… какое дело мне? // Я верен буду старине.
Мечтам и годам нет возврата; //
Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит
не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: //
Не всякий вас, как я, поймет; // К
беде неопытность ведет».
— Я тут еще
беды не вижу. // «Да скука, вот
беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Товарищ или приятель тебя надует и в
беде первый тебя выдаст, а копейка
не выдаст, в какой бы
беде ты ни был.