Неточные совпадения
— Оставимте моих друзей, но ваши и мои
правила не сходятся, — значит нам единомыслить не о чем, укреплять друг друга не в чем, стремиться к одному и тому же
по одной дороге некуда: словом,
жить вместе, уважая друг друга, нельзя, а
жить, не уважая один другого, это… это ни к чему хорошему не ведет, и мы расстаемся.
— Ну, уж сделайте ваше одолжение, — перебил майор, — никогда не пробуйте надо мною двух штук: не совращайте меня в христианскую веру, потому что я через это против нее больше ожесточаюсь, и не уговаривайте меня вина не пить, потому что я после таких увещаний должен вдвое пить, — это уж у меня такое
правило. И притом же мне теперь совсем не до того: пить или не пить, и
жить или не
жить. Меня теперь занимают дела гораздо более серьезные: я приехал сюда «
по пенсионскому вопросу».
— Всё не то. Я не могу иначе жить, как по сердцу, а вы
живете по правилам. Я вас полюбила просто, а вы, верно, только затем, чтобы спасти меня, научить меня!
Неточные совпадения
— Да ведь я говорю! Согласился Христос с Никитой: верно, говорит, ошибся я
по простоте моей. Спасибо, что ты
поправил дело, хоть и разбойник. У вас, говорит, на земле все так запуталось, что разобрать ничего невозможно, и, пожалуй, верно вы говорите. Сатане в руку, что доброта да простота хуже воровства. Ну, все-таки пожаловался, когда прощались с Никитой: плохо, говорит,
живете, совсем забыли меня. А Никита и сказал:
— «И хлопочи об наследстве
по дедушке Василье, улещай его всяко, обласкивай покуда он
жив и следи чтобы Сашка не украла чего. Дети оба поумирали на то скажу не наша воля, бог дал, бог взял, а ты первое дело сохраняй мельницу и обязательно
поправь крылья к осени да не дранкой, а холстом. Пленику не потакай, коли он попал, так пусть работает сукин сын коли черт его толкнул против нас». Вот! — сказал Пыльников, снова взмахнув книжкой.
—
По крайней мере, можете ли вы, cousin, однажды навсегда сделать resume: [вывод (фр.).] какие это их
правила, — она указала на улицу, — в чем они состоят, и отчего то, чем
жило так много людей и так долго, вдруг нужно менять на другое, которым
живут…
За обедом,
по иноческим
правилам, все трое сидели молча. Один лишь игумен изредка говорил, потчуя гостей каждым кушаньем и наливая им в стаканы «виноградненького», не забывая при том и себя. После обеда перешли в прежнюю комнату, бывшую у отца Тарасия приемною. Здесь игумен подробно рассказывал петербургскому гостю о скитах керженских и чернораменских, о том, как он
жил, будучи в расколе, и как обратился из него в единоверие вследствие поучительных бесед с бывшим архиепископом Иаковом.
Но вот что тогда наполняло молодежь всякую — и ту, из которой вышли первые революционеры, и ту, кто не предавался подпольной пропаганде, а только учился, устраивал себе жизнь, воевал со старыми порядками и дореформенными нравами, — это страстная потребность вырабатывать себе свою мораль,
жить по своим новым нравственным и общественным
правилам и запросам.