Неточные совпадения
Девушка
вышла и через минуту явилась
с розовыми атласными туфлями и
с серебряным
подносом, на котором лежал большой конверт.
Когда она отдавала на руки слуге свои вещи, из комнаты Павла Николаевича
вышел другой слуга
с серебряным
подносом, на котором стояла посуда, и в отворенную дверь пред нею мелькнул сам Горданов; он был одет в том меховом архалучке, в котором она его встретила у его усадьбы, и, стоя посреди устилавшего всю комнату пушистого ковра, чистил левою рукой перышком зубы, между тем как правая его рука очень интересно покоилась на белой перевязи через грудь и левое плечо.
Он не мог разобрать, болен ли он от расстройства, или же расстроен от болезни, да притом уже и некогда было соображать: у запечатанных дверей залы собирались люди; ближе всех к коридору, из которого
выходил Горданов, стояли фельдшер,
с уложенными анатомическими инструментами, большим
подносом в руках, и молодой священник, который осторожно дотрагивался то до того, то до другого инструмента, и, приподнимая каждый из них, вопрошал фельдшера...
Когда прислуга
вышла с подносом из комнаты, Степан Сидорович встал, задвинул дверь на задвижку и, подойдя к кровати, выдвинул из-под нее свою заветную укладку.
Неточные совпадения
Минут через пять тихо отворилась дверь, и медленно,
с стыдливою неловкостью,
с опущенными глазами, краснея,
вышла Марфенька. За ней Василиса внесла целый
поднос всяких сластей, варенья, печенья и прочего.
Только что Манефа после молитвы и недолгого отдыха
вышла из боковуши в большую келью, как вошла к ней мать Таисея
с аршинною кулебякой на
подносе. Следом за ней приезжие гости Петр Степаныч Самоквасов да приказчик купца Панкова Семен Петрович вошли.
Только что отобедали, раздача даров началась. Сначала в горницах заменявшая место сестры Параша раздала оставшиеся после покойницы наряды Фленушке, Марьюшке, крылошанкам и некоторым деревенским девицам. А затем вместе
с отцом, матерью и почетными гостями
вышла она на улицу. На десяти больших
подносах вынесли за Парашей дары. Устинья стала возле нее, и одна, без вопленниц, пропела к людям «причет»:
За стеной был слышен шум и говор, которые вдруг сделались ясными и звонкими, когда отворилась дверь и
вышел лакей
с подносом, уставленным опорожненными стаканами, сливочником и корзиною сухарей.
Он скрылся в своей швейцарской норке, позвонил слегка посудой и
вышел с рюмкой на
подносе. Это была старинная граненая рюмка красного богемского, или, как говорят в Москве, «бемскаго» хрусталя,
с гравированными гранями. Густая темная жидкость колыхалась в ней, отсвечивая зеленым блеском.