С этим она вышла, и не смевший следовать за нею Жозеф
видел из окна, как она быстро, как темный дух, носилась, ходя взад и вперед по платформе. Несмотря на то, что на дворе еще стояли первые числа марта и что ночной воздух под Берлином был очень влажен и прохладен, Бодростина обмахивалась платком и жадно впивала в себя холодные струи свежей атмосферы.
Неточные совпадения
— Нет, теперь опять скажите, ожидали вы или нет, что я вам отдам деньги? — настаивал Горданов, удерживая руку Ванскок. —
Видите, как я добр! Я ведь мог бы выпустить вас на улицу, да
из окна опять назад поманить, и вы бы вернулись.
Ее словно не было в живых, и о ней только невзначай вспомнили два или три человека, которые, возвращаясь однажды ночью
из клуба, неожиданно
увидели слабый свет в
окнах ее комнаты; но и тут, по всем наведенным на другой день справкам, оказалось, что Глафира Васильевна приезжала в город на короткое время и затем выехала.
Подъезжая к московскому дебаркадеру железной дороги, по которой Горданов утекал
из провинции, он тревожно смотрел
из окна своего вагона и вдруг покраснел,
увидев прохаживающуюся по террасе высокую даму в длинной бархатной тальме и такой же круглой шляпе, с густым вуалем.
Впрочем, опасения Ропшина были не совсем излишни, потому что Жозеф, обрадованный отъездом Горданова, не спал и,
видя из своего
окна свет в
окне Глафиры, сошел заглянуть под штору, но труд его был напрасен, и тяжелые шторы не позволили ему ничего
видеть, да и огонь стух при самом его приближении.
О сумерках Ковза кузнец и дурачок Памфилка
из двора во двор пошли по деревне повещать народу мыться и чиститься, отрещися жен и готовиться
видеть «Божье чудесо». Подойдут к волоковому
окну, стукнут палочкой, крикнут: «Печи топите, мойтеся, правьтеся, жен берегитеся: завтра огонь на коровью смерть!» — И пойдут далее.
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане все уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на месте,
видит из окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Мы с товарищем Фомичевым ушли подальше в большую аллею, чтоб нас нельзя было
увидеть из окон дома. Я вынул из кармана коробочку папирос, — сегодня купил: «Дюбек крепкий. Лимонные». Взяли по папироске, закурили, Фомичев привычно затягивался и пускал дым через нос. У меня кружилась голова, слегка тошнило, я то и дело сплевывал. Фомичев посмеивался:
Обнимаю тебя, мой дружок, наскоро — ты обнимешь за меня мужа, обеих Верочек и незнакомку мою Оленьку. Петя не заезжал ко мне, а шоссе Рязанское
вижу из окна. Очень бы рад, если б он завернул ко мне.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись
окна в его доме, наконец остались только два,
из которых одно, как уже
видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
— Партии нет возможности оканчивать, — говорил Чичиков и заглянул в
окно. Он
увидел свою бричку, которая стояла совсем готовая, а Селифан ожидал, казалось, мановения, чтобы подкатить под крыльцо, но
из комнаты не было никакой возможности выбраться: в дверях стояли два дюжих крепостных дурака.
Всякую минуту выглядывала она
из окна и
видела, к несказанной досаде, что все еще остается полдороги.
Наконец — уж Бог знает откуда он явился, только не
из окна, потому что оно не отворялось, а должно быть, он вышел в стеклянную дверь, что за колонной, — наконец, говорю я,
видим мы, сходит кто-то с балкона…
В одном
из домов слободки, построенном на краю обрыва, заметил я чрезвычайное освещение; по временам раздавался нестройный говор и крики, изобличавшие военную пирушку. Я слез и подкрался к
окну; неплотно притворенный ставень позволил мне
видеть пирующих и расслушать их слова. Говорили обо мне.