Неточные совпадения
— Все, батюшка, свежие
раны, но главное меня раздосадовало, что подлец Кишенский меня на это место послал, а я приехала и узнала, что он себе за комиссию взял
больше половины моего жалованья и не сказал мне.
Кто-то напомнил о свайке, с которою утром вчерашнего дня видели дурачка, но свайка имела стержень круглый: думали, что
рана нанесена
большим гвоздем, но
большой гвоздь имеет четырехсторонний стержень и он нанес бы
рану разорванную и неправильную, меж тем, как эта ранка была точно выкроена правильным трехугольничком.
— Я сам просил, чтобы меня оставили… тряско ехать… хуже. Все равно где ни умереть. Этот негр, — у него
большая рана в паху… он тоже не мог ехать…
Кусок черного мертвого мяса ему вырезали и выбросили, как тряпку, и доктор велел нам каждые два часа промывать
большую рану, оставшуюся после операции.
Неточные совпадения
Он был хотя пьян, но пришел: осмотрел
рану и объявил, что она
больше дня жить не может; только он ошибся…
Алексей Александрович холодно улыбнулся одними губами, желая показать ей и самому себе твердость своего убеждения; но эта горячая защита, хотя и не колебала его, растравляла его
рану. Он заговорил с
большим оживлением.
— Щека разорвана, язык висит из
раны. Я видела не менее трехсот трупов…
Больше. Что же это, Самгин? Ведь не могли они сами себя…
Во время пути я наступил на колючее дерево. Острый шип проколол обувь и вонзился в ногу. Я быстро разулся и вытащил занозу, но, должно быть, не всю. Вероятно, кончик ее остался в
ране, потому что на другой день ногу стало ломить. Я попросил Дерсу еще раз осмотреть
рану, но она уже успела запухнуть по краям. Этот день я шел, зато ночью нога сильно болела. До самого рассвета я не мог сомкнуть глаз. Наутро стало ясно, что на ноге у меня образовался
большой нарыв.
Судорожно натянутые нервы в Петербурге и Новгороде — отдали, внутренние непогоды улеглись. Мучительные разборы нас самих и друг друга, эти ненужные разбереживания словами недавних
ран, эти беспрерывные возвращения к одним и тем же наболевшим предметам миновали; а потрясенная вера в нашу непогрешительность придавала
больше серьезный и истинный характер нашей жизни. Моя статья «По поводу одной драмы» была заключительным словом прожитой болезни.