Таким образом с Висленевым здесь на первом же шагу повторилось то же самое, чем он так обижался в Петербурге, где люди легкомысленно
затеряли его собственное имя и усвоили ему название «Алинкина мужа».
— Что об этом говорить!.. Это была случайность, — возразил Долгов; но в самом деле это была вовсе не случайность. Он не одни протоколы, а целые дела
затеривал и писал такие решения, что мировой съезд, по неясности, их почти постоянно отменял.