Опишу его вам как умею: ко мне плыла крылатая гигантская фигура, которая вся с головы до пят была облечена в хитон серебряной парчи и вся искрилась; на голове огромнейший, казалось, чуть ли не в сажень вышины, убор, который горел, как будто весь сплошь усыпан был бриллиантами или точно это цельная бриллиантовая митра…
Рассказ лился за рассказом. Няня повествовала с пылом, живописно, с увлечением, местами вдохновенно, потому что сама вполовину верила рассказам. Глаза старухи искрились огнем; голова дрожала от волнения; голос возвышался до непривычных нот.
Вольноопределяющийся Фокин, с университетским значком на груди, стоит перед унтер-офицером в почтительной позе. Но его молодые серые глаза искрятся веселой насмешкой.
А в расселине между горами уже ясно продвигалась часть огненного солнечного круга, и на нашей стороне весь берег радовался и светился, сверкая, искрясь и переливаясь разноцветными слоями сланцевых пород и зеленью пушистых сосен…
И вот вдоль берегов по краям реки образуется толстая ледяная кромка, слышится лёгкий треск, воздух словно начинает искриться, и это входит в тебя, в твою кровь.
Она больше не дрожала от холода, щёки её горели, глаза искрились весельем.
Он никогда не злился, но никогда и не улыбался, его глаза не искрились весельем.
И вот вдоль берегов по краям реки образуется толстая ледяная кромка, слышится лёгкий треск, воздух словно начинает искриться, и это входит в тебя, в твою кровь.