«Котин доилец и Платонида» (Лесков Н. С., 1867) по всей классике
С непокрытою от рассеянности головою прошел он по всему городу, удивляя своею лысиною прохожих, которые смеялись над ним злее, чем дети смеялись над лысым пророком; но Пизонский, однако, был терпеливей пророка: он никого не проклял, а только тихо поплакал, севши под ракитой за городскою заставой.
Мать поплачет, поплачет, потом сядет за фортепьяно и забудется за Герцом: слезы каплют одна за другой на клавиши. Но вот приходит Андрюша или его приведут; он начнет рассказывать так бойко, так живо, что рассмешит и ее, притом он такой понятливый! Скоро он стал читать «Телемака», как она сама, и играть с ней в четыре руки.
– Она на меня так посмотрела, ну, вроде пожалела, как маленькую. А когда жалеют, почему-то всегда хочется поплакать. А зато мне сейчас так хорошо и легко.
Долго гости смотрели вслед уехавшим, мать ещё поплакала – ну да ведь девушка досталась не орлу, а красавцу князю.
Рассказал царице, как и что с ним было, поплакали вместе, да ведь делать-то нечего, слезами дела не поправишь.
– Она на меня так посмотрела, ну, вроде пожалела, как маленькую. А когда жалеют, почему-то всегда хочется поплакать. А зато мне сейчас так хорошо и легко.