Неточные совпадения
Ему, впрочем, и некогда
было разгуливать:
будучи в одно и то же время директором и инспектором, он по этой последней обязанности четыре раза
в день непременнообходил все классы.
Объясняться с ним по
делу всякому
было очень легко и свободно, но только
в приемной комнате, а не
в его квартире.
Понятно, что, находившись весь
день по корпусу, особенно по классам, где он
был не для формы, а, имея хорошие сведения во всех науках, внимательно вникал
в преподавание, Перский приходил к себе усталый, съедал свой офицерский обед, отличавшийся от общего кадетского обеда одним лишним блюдом, но не отдыхал, а тотчас же садился просматривать все журнальные отметки всех классов за
день.
Если по расписанию
в этот
день не
было пирогов, то точно такой же приказ отдавался насчет котлет, и несмотря на то, что утаить и вынесть из-за стола котлеты
было гораздо труднее, чем пироги, но мы умели это делать очень легко и незаметно.
Так
было и
в этот для некоторых из нас очень многопоследственный
день, когда мы уложили и перевязали своими платками раненых бунтовщиков. Гренадеры дали передачу...
Результат
был тот, что на другой
день, когда мы сидели за учебными занятиями, классы обходил адъютант Демидова Багговут и, держа
в руках список, вызывал по именам тех кадет, у которых
были наихудшие отметки за поведение.
В этом самом мундире он
был при
деле и
в нем же, когда случалось, предстоял перед старшими военными лицами, великими князьями и самим государем.
Всякий
день он вставал
в пять часов утра и являлся к нам
в шесть часов, когда мы
пили сбитень; после этого мы шли
в классы, а он по хозяйству.
Веруя и постоянно говоря, что «главное
дело не
в лечении, а
в недопущении,
в предупреждении болезней», Зеленский
был чрезвычайно строг к прислуге, и зуботычины у него летели за малейшее неисполнение его гигиенических приказаний, к которым, как известно, наши русские люди относятся как к какой-то неосновательной прихоти. Зная это, Зеленский держался с ними морали крыловской басни «Кот и повар». Не исполнено или неточно исполнено его приказание — не станет рассуждать, а сейчас же щелк по зубам, и пошел мимо.
Один раз, заметив, что Демидов, где ни завидит крест, сейчас крестится и обходит, мы начали ему всюду подготовлять эти сюрпризы;
в те
дни, когда можно
было ожидать, что он приедет
в корпус, у нас уже
были приготовлены кресты из палочек, из цветных шерстинок или даже из соломинок.
Бригадир брал шляпу и шел к Перскому, но так как
в корпусе всем
было до Боброва
дело, то он по дороге часто останавливался для каких-нибудь распоряжений, а имея слабость горячиться и пылить, Бобров часто бросал свою шляпу или забывал ее, а потом снова ее брал и шел далее.
— Да ведь он бы тебе тотчас и сказал, что за два дня работников там и быть не могло, и что, стало быть, ты именно
был в день убийства, в восьмом часу. На пустом бы и сбил!
На другой день, то
есть в день отъезда, я отправился к Гарибальди в семь часов утра и нарочно для этого ночевал в Лондоне. Он был мрачен, отрывист, тут только можно было догадаться, что он привык к начальству, что он был железным вождем на поле битвы и на море.
Как и вся молодежь его круга, он сам считал себя революционером, хотя тяготился политическими спорами, раздорами и взаимными колкостями и, не перенося чтения революционных брошюр и журналов,
был в деле почти полным невеждой.
Русский народ,
будучи в делах веры сильно привержен к букве и обряду, сохраняет твердое убежденье, что молитва ли церковная, заговор ли знахарский действует лишь тогда, если в них не опущено и не изменено ни единого слова и если все прочтено или пропето на известный лад исстари установленным напевом.
Одной из последних наших встреч
была в день его юбилея. Я приехал к нему уже после депутаций и застал его за столом, где стояли обильные закуски, и, разумеется, в весьма возбужденном настроении от винных паров.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий
день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду
в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли,
дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё
было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, //
В иные книги не глядел.
Бывало, он еще
в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья?
В самом
деле, // Три дома на вечер зовут: // Там
будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде
поспеть немудрено. // Покамест
в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Всего, что знал еще Евгений, // Пересказать мне недосуг; // Но
в чем он истинный
был гений, // Что знал он тверже всех наук, // Что
было для него измлада // И труд, и мука, и отрада, // Что занимало целый
день // Его тоскующую лень, — //
Была наука страсти нежной, // Которую воспел Назон, // За что страдальцем кончил он // Свой век блестящий и мятежный //
В Молдавии,
в глуши степей, // Вдали Италии своей.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я
в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я
был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; //
В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших
дней.