Фермор отвечал, что он
был на службе в Варшаве, но имел несчастие там заболеть и, по приказанию его высочества, привезен своим братом Павлом в Петербург, а теперь находится для пользования свежим воздухом у брата в лагере.
Неточные совпадения
А между тем они оба окончили офицерские классы и
были выпущены
на службу: Брянчанинов из верхнего класса в Динабург, а Чихачев из нижнего — в учебный саперный батальон.
Как только у нас возгорелась война с Турциею, то Чихачев и Брянчанинов оба разом подали просьбы об отставке. Это
было и странно, и незаконно, и даже постыдно, так как представляло их трусами, но тем не менее они ни
на что это не посмотрели и просили выпустить их из военной
службы в отставку.
Это
было будто бы уже
на походе, и молодые друзья должны
были отстать от своих частей при пересудах и ропоте своих товарищей, из которых одни им завидовали, как баричам, уходившим от
службы в опасное время, а другие старались дать им чувствовать свое презрение, как трусам.
В училище сии не могли оказывать никому никакой помехи, а с выходом
на службу преобладающее общее настроение, казалось, без сомнения, должно их убедить в непригодности их мечтаний и сравнять со всеми другими, которые ничего мечтательного не затевали, а ортодоксально верили, что «
быть инженером — значит купаться в золоте».
Кто-то возгласил известное стихотворение Пушкина, оканчивающееся словами: «да здравствует разум», и все
пили этот тост, но Фермор не
пил, — ему не из чего
было пить за «разум», — его бокал
был разбит после тоста «за честность в жизни и
на службе».
Сумасшествия у него не находили, но он действительно
был нервно расстроен, уныл и все писал стихи во вкусе известного тогда мрачного поэта Эдуарда Губера. В разговорах он здраво отвечал
на всякие вопросы, исключая вопроса о
службе и о честности. Все, что касалось этого какою бы то ни
было стороной, моментально выводило его из спокойного состояния и доводило до исступления, в котором он страстно выражал свою печаль об утрате веры к людям и полную безнадежность возвратить ее через кого бы то ни
было.
Брат Николая Федоровича, Павел Фермор, о котором неоднократно приходилось упоминать в этой эпопее, не мог сопровождать больного в Штетин. Он нужен
был по
службе в петергофском лагере, а Николай Федорович
был поручен смотрению своего товарища, по фамилии Степанова, которому вместе с больным
были поручены и деньги
на его расходы и подробная инструкция, как больного везти, оберегая его от всяких опасностей в пути. Он же должен
был и устроить Николая Фермора в Берлине, согласно воле и приказанию императора.
Мы спросили Абелло и Кармена: он сказал, что они уже должны
быть на службе, в администрации сборов, и послал за ними тагала, а нас попросил войти вверх, в комнаты, и подождать минуту.
Я, конечно, не хочу этим выразить, что мундир может действовать и распоряжаться независимо от содержащегося в нем человека, но, кажется, смело можно утверждать, что при блестящем мундире даже худосочные градоначальники — и те могут
быть на службе терпимы.
Прошло с год, дело взятых товарищей окончилось. Их обвинили (как впоследствии нас, потом петрашевцев) в намерении составить тайное общество, в преступных разговорах; за это их отправляли в солдаты, в Оренбург. Одного из подсудимых Николай отличил — Сунгурова. Он уже кончил курс и
был на службе, женат и имел детей; его приговорили к лишению прав состояния и ссылке в Сибирь.
Неточные совпадения
В это время обратились
на путь истины многие из прежних чиновников и
были вновь приняты
на службу.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь если
на это глядеть, тогда и в
службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще
есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Сам же он во всю жизнь свою не ходил по другой улице, кроме той, которая вела к месту его
службы, где не
было никаких публичных красивых зданий; не замечал никого из встречных,
был ли он генерал или князь; в глаза не знал прихотей, какие дразнят в столицах людей, падких
на невоздержанье, и даже отроду не
был в театре.
Долго бы стоял он бесчувственно
на одном месте, вперивши бессмысленно очи в даль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья за промедление, позабыв и себя, и
службу, и мир, и все, что ни
есть в мире.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз
был отпущен, потому что сыну пришла пора
на службу; мадам
была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын,
будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца,
службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег
на обмундировку; весьма естественно, что он получил
на это то, что называется в простонародии шиш.