Тогда, обуреваемый этой страстию, Оноприй Перегуд из Перегудов
захотел лучше всех отличиться на большее и «погиб, аки обра», — окончательно скрывшись затем в здании сумасшедшего дома, где и ведется теперь эта беседа.
Неточные совпадения
— Укрый тебя господи! Еще что за удовольствие определять сына в ловитчики! Почитай-ка, что о них в книге Enoxa написано: «Се стражи адовные, стоящие яко аспиды: очеса их яко свещи потухлы, и зубы их обнаженны». Неужели ты
хочешь дать сию славу племени своему! Нет, да не будет так. А дабы не напрасно было мое сожаление, то опять повторю: мне его поза рожи нравится, и я предлагаю вам взять сего вашего сына к себе для пополнения певчего хора. Чего вам еще
лучше?
— Поверь мне, что духовная часть всех
лучше, и нет на свете счастливейших, как те, что заняли духовные должности, потому что, находятся ли люди в горе или в радости, духовные всё себе от них кое-что собирают. Будь умен, не избегай сего для сына, ибо Россия еще такова, что долго из сего круговращения не: выступит. — Но отец все-таки и тут
хотел на своем поставить и сказал...
Я
лучше в чем
хотите вам скаюсь, як таковы страхи слушать».
От приезду моего на почтовый стан до того времени, как лошади вновь впряжены были в мою повозку, прошло по крайней мере целой час. Но повозки его превосходительства запряжены были не более как в четверть часа… и поскакали они на крылех ветра. А мои клячи,
хотя лучше казалися тех, кои удостоилися везти превосходительную особу, но, не бояся гранодерского кнута, бежали посредственною рысью.
Горы не смотрели так угрюмо и неприязненно, как накануне; они старались выказать, что было у них получше,
хотя хорошего, правду сказать, было мало, как солнце ни золотило их своими лучами.
Неточные совпадения
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы
хотели сказать: «Алексей Иванович
хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Вероятно, он был человек признательный и
хотел заплатить этим хозяину за
хорошее обращение.
— Знай господин сам
хотя сколько-нибудь толку в хозяйстве да умей различать людей — у него будет всегда
хороший управитель».
— Да куды ж мне, сами посудите! Мне нельзя начинать с канцелярского писца. Вы позабыли, что у меня семейство. Мне сорок, у меня уж и поясница болит, я обленился; а должности мне поважнее не дадут; я ведь не на
хорошем счету. Я признаюсь вам: я бы и сам не взял наживной должности. Я человек хоть и дрянной, и картежник, и все что
хотите, но взятков брать я не стану. Мне не ужиться с Красноносовым да Самосвистовым.
— А что ж? ведь его на это станет. Вы знаете, он родного отца
хотел продать или, еще
лучше, проиграть в карты.