Неточные совпадения
Телеман-сорт, «
корабль, погибающий в волнах», припоминает
отец Илиодор и сейчас же впадает в раздумье: что это, однако, такое телеман, телеман… телеман-сорт, где он слышал это французское слово?.. Ах, какая досада: ни за что не вспомнишь! Семинарист ли это учил, или это он сам знал прежде? Да, это он сам знал: вот оно что! — он видел печать, на которой был вырезан
корабль на волнах и над ним надпись, которую он вычитал и перевел себе таким образом: телеман-сорт — это «
корабль, погибающий в волнах».
Отец Илиодор заснул и, ныряя по кочкам, воображает самого себя
кораблем, погибающим в волнах. И как
отец Илиодор ни хочет спастись, как он ни старается выбиться, — никак не выбьется: за ноги его сцапал и тянет тяжелый, как тяга земная, мучинко с разорванным воротом, а на макушке сидит давешний королевское еруслание и пихает ему в рот красную пробку.
— А! Как мне не плакать… Еду одна на чужую сторону. На родине умерла мать, на
корабле отец, а в Америке где-то есть братья, да где они, — я и не знаю… Подумайте сами, какая моя доля!
Неточные совпадения
Один только
отец Аввакум, наш добрый и почтенный архимандрит, относился ко всем этим ожиданиям, как почти и ко всему, невозмутимо-покойно и даже скептически. Как он сам лично не имел врагов, всеми любимый и сам всех любивший, то и не предполагал их нигде и ни в ком: ни на море, ни на суше, ни в людях, ни в
кораблях. У него была вражда только к одной большой пушке, как совершенно ненужному в его глазах предмету, которая стояла в его каюте и отнимала у него много простора и свету.
Вина составляли главный доход Елисеева. В его погребах хранились самые дорогие вина, привезенные
отцом владельца на трех собственных парусных
кораблях, крейсировавших еще в первой половине прошлого века между Финским заливом и гаванями Франции, Испании, Португалии и острова Мадейры, где у Елисеева были собственные винные склады.
В это время капитан
корабля,
отец мальчика, вышел из каюты. Он нес ружье, чтобы стрелять чаек [Морские птицы. (Примеч. Л. Н. Толстого.)]. Он увидал сына на мачте, и тотчас же прицелился в сына и закричал: «В воду! прыгай сейчас в воду! застрелю!» Мальчик шатался, но не понимал. «Прыгай или застрелю!.. Раз, два…» и как только
отец крикнул: «три» — мальчик размахнулся головой вниз и прыгнул.
— Надо, мне кажется, скорей к
отцу ее отвезти, чтобы чего-нибудь не вышло, — сказал Андрей Александрыч. — Главное, огласки бы не вышло. Помните, что было с батюшкой, может то же и с нами случиться. Наверху глаза зоркие. Самой пустой молвы довольно, чтобы весь
корабль погубить. Увози ее, Машенька, скорей до греха.
— Да уж лет тридцать прошло с той поры, как его под стражей из Луповиц увезли. Я был тогда еще внове, только что удостоился принять рукоположение, — отвечал
отец Прохор. — Но его хорошо помню — важный такой вид имел, а
корабль у него не в пример больше был теперешнего. И в том
корабле были все больше из благородных да из нашего брата, духовенства… А вот мы и приехали, — прибавил
отец Прохор, указывая на огоньки и на белевшие в полумраке здания губернского города.