Замутилось что-то в одном жидовском
городе той губернии по торговой части у жидов. Не скажу вам наверное, деньги ли они неправильные имели или какой беспошлинный торг производили, но только надо было это начальству раскрыть, а тут награда предвиделась велемощная. Вот барынька и шлет за нашим Пименом и говорит...
Неточные совпадения
Город стоит на правом, крутом берегу, а мы стали на левом, на луговом, на отложистом, и объявился пред нами весь чудный пеозаж: древние храмы, монастыри святые со многими святых мощами; сады густые и дерева таковые, как по старым книгам в заставках пишутся,
то есть островерхие тополи.
На нас глядючи,
то же самое начали себе строить и другие, которые пришли надолго работать, и вот стал у нас против великого основательного
города свой легкий городок на сваях.
Настоящий степенный старовер, разумеется, всегда подобной суеты чуждается и от общения с чиновниками бежит, ибо от них мы, кроме досаждения, ничего не видели, но Пимен рад суете, и у него на
том берегу в
городе завелось самое изобильное знакомство: и торговцы, и господа, до которых ему по артельным делам бывали касательства, все его знали и почитали его за первого у нас человека.
Все мы видели, как он из камышей в лодочке выплыл и на
ту сторону в
город переправился, и теперь, когда Михайлица все это мне по порядку рассказала, как он о пяти тысячах кучился, и я домекнул так, что, верно, он ударился
ту барыню умилостивлять.
Между
тем знамения как бы не прекращались, и перст наказующий взыскал на
том берегу самого главного всему этому делу виновника, самого Пимена, который после этой напасти от нас сбежал и вцерковился. Встречаю я его там один раз в
городе, он мне и кланяется, ну и я ему поклонился. А он и говорит...
Он мне стал плакаться, сколь этим несчастен и чего лишается, если пегота на лицо пойдет, потому что сам губернатор, видя Пимена, когда его к церкви присоединяли, будто много на его красоту радовался и сказал городскому голове, чтобы когда будут через
город важные особы проезжать,
то чтобы Пимена непременно вперед всех с серебряным блюдом выставлять. Ну, а пегого уж куда же выставить? Но, однако, что мне было эту его велиарскую суету и пустошество слушать, я завернулся, да и ушел.
Ободренный успехом первого закона, Беневоленский начал деятельно приготовляться к изданию второго. Плоды оказались скорые, и на улицах
города тем же таинственным путем явился новый и уже более пространный закон, который гласил тако:
Даже не происходило в продолжение трех месяцев ничего такого, что называют в столицах комеражами, [Комеражи (от фр. le commeragé) — сплетни.] что, как известно, для
города то же, что своевременный подвоз съестных припасов.
Странно было слышать, что она говорит, точно гимназистка, как-то наивно, даже неправильно, не своей речью и будто бы жалуясь. Самгин начал рассказывать о
городе то, что узнал от старика Козлова, но она, отмахиваясь платком от пчелы, спросила:
Известно, что китайцы — ужасные педанты, не признают
городом того, который не огорожен; оттого у них каждый город окружен стеной, между прочим и Шанхай.
Я успевал совершить дальний обход, и все же в
городе то и дело встречались мне заспанные фигуры, отворявшие ставни домов. Но вот солнце поднялось уже над горой, из-за прудов слышится крикливый звонок, сзывающий гимназистов, и голод зовет меня домой к утреннему чаю.
Неточные совпадения
Бобчинский. Да если этак и государю придется,
то скажите и государю, что вот, мол, ваше императорское величество, в таком-то
городе живет Петр Иванович Бобчинскнй.
Городничий. В других
городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше заботятся о своей,
то есть, пользе. А здесь, можно сказать, нет другого помышления, кроме
того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание начальства.
Когда в
городе во всем порядок, улицы выметены, арестанты хорошо содержатся, пьяниц мало…
то чего ж мне больше?
Городничий. Обязанность моя, как градоначальника здешнего
города, заботиться о
том, чтобы проезжающим и всем благородным людям никаких притеснений…
Глядеть весь
город съехался, // Как в день базарный, пятницу, // Через неделю времени // Ермил на
той же площади // Рассчитывал народ.