Цитаты со словом «напев»

Область
поиска
Область
поиска
Маленький мужичонко был рюминский Костик, а злющий был такой, что упаси господи!
В семье у них была мать Мавра Петровна, Костик этот самый, два его младшие брата, Петр и Егор, да сестра Настя.
Петровна уж была-таки древняя старуха, да и удушье ее все мучило, а Петька с Егоркой были молодые ребятки и находились в ученье, один по башмачному мастерству, а другой в столярах.
Оба были ребятки вострые и учились как следует.
Все они в ту пору были еще крепостными и жили в господском дворе.
Панок их был у нас на Гостомле из самых дробных; всего восемнадцать душ за ним со всей мелкотой считалось, и все его крестьяне жили тут же в его дворе на месячине, — земли своей не имели.
Житье было известно какое — со всячинкой; но больше всего донимала рюминских крестьян теснота.
А Мавра Петровна отличная была женщина.
Она была взята из однодворок и пошла в крепость с нужды горькой, потому что у нас в округе иные вольные в ту пору еще хуже крепостных живали: бедность страшная.
Старик Минаич рассказывал, что в молодые годы Петровна была первая красавица по всему Труфанову, и можно этому верить, потому что и в пятьдесят лет она была очень приятная старуха: росту высокого, сухая, волосы совсем почти седые, а глаза черные, как угольки, и такие живые, умные и добрые.
Доброте ее меры не было: всем она все прощала.
Муж ее тиранил, увечил, и пьяница к тому же был; а она, как овечка божия, все ему угождала, и слова от нее на мужа никто не слыхал.
От Костика ей никакого почтения не было: разбойник разбойником вышел.
Видит Петровна, что никакого пути так не будет, упросила своего панка отдать Петьку и Егорку в ученье по мастерству.
Панок согласился — ему это выгодно было, потому что он малоземельный был, а мастеровой человек больше может оброку платить.
Скажешь, бывало, кому: «Вот скоро воля будет», — так только рукой махнет: «Это, — говорили, — улита едет, — когда-то будет!» Отвела Петровна своих сыновей и сама их к местам определила: Петьку на четыре года, а Егорку на шесть лет.
Вся она была в мать и характером в нее пошла, только еще, кажется, была безответнее.
Собой она была не красавица, никто на нее не заглядывался, а таки пригожая была девушка.
Высокая была, черноволосая, а глаза черные, щечки румяные, губки розовые; сухощава только была, тем и не нравилась, не зарились на нее ребята.
У нас все в моде, чтоб девка была, что называется, «размое-мое», телеса чтоб были; ну, а у Насти этих телес не было, так ее и звали Настька-сухопарая.
Впрочем, Настя не то чтобы уж кащей костлявый была, только телес этих много не имела, а то ничего — девка была пригожая.
Чулан тут у них в сенях был из дощечек отгорожен в уголке; там их рухлядь кое-какая стояла: две, не то три коробки, донца, прялки, тальки, что нитки мотают, стан, на котором холсты ткут, да веретье — больше у них ничего не было.
У нас в Гостомле есть много народу, что от тесноты в избах целую зиму спят по чуланам да по пунькам либо по подклетям.
А что по обапольности, так наших мужиков было распоряженье и на ярмарки не пускать, потому что купцы даже ездить отказывались.
Баловство было большое в нашем народе, и исстари-таки оно трясется у нас на Гостомле.
Правда ли, не правда ли, что он торговал и овсом, и водкой, и господскими жеребцами, бог его знает, потому что в маленьком хуторе все один другого поедом ели, избрехались, несли друг на друга всякую всячину, — а только деньги у него были.
Толковали, что рублей со сто он имел, и надо полагать, что это правда, потому что дворник с курского шоссе ему был должен и кузнец с почтовой станции.
Не то чтобы он горд был или чванлив, а так все любил знаться с теми, с кем можно дела какие-нибудь делать.
По обапольности у него все было знакомство с садовниками, да с шинкарями, да с дворниками с большой дороги, да с мельниками — всё с таким народом.
С своими он был неразговорчив, разве только как пьяный вернется, так кому-нибудь буркнет слово; а то все ходит понурою да свои усенки покусывает.
Обшивала и обмывала его Настя, а почету ей или хоть внимания, хоть слова ласкового никогда от него не было.
Он был старше Насти лет на восемь.
Она была из соседнего хутора, из крестьянской семьи.
Смиренная была девушка и работящая.
А у нас в городе жил старичок, к купечеству он был приписан, но ничем не торговал, а занимался леченьем; звали его Сила Иванович Крылушкин.
Удивительный был старичок: добрый такой, что и описать нельзя.
И такой он был благообразный, такой миловидный, что, бывало, как положит он кому-нибудь на голову свою бледную руку, так и хочется поцеловать эту руку.
В лечении он был очень искусен, и больных к нему навозили с разных сторон, из сел и из городов.
Вернулся оттуда злющий—презлющий, — денег ему жаль было, что отдал за жену Крылушкину.
Прокудин был человек пожилой и достаточный: имел он у себя одиннадцать лошадей, которых посылал в извоз, и маслобойню, на которой бил конопляное масло.
Купцы на этом большую пользу для себя имеют; но больше в этом деле корыстуются свои сельские большаки, то есть этакие богатенькие мужички, что капиталец кой-какой имеют или свои маслобойни.
Прокудин был не из самых богатых; только еще на разживу пошел.
— Так-то бы оно, Константин Борисыч, было бы, к примеру, антиреснее, — говорил он Константину, сидя с ним за штофом у почтового кузнеца.
— Это точно, что глаже было бы, — отвечал Костик.
Прокудин был темный мужик, ну да и Костик не промах.
Попытали они было сначала друг друга за дверь вывести, да и бросили, увидавши, что нашла коса на камень.
А она, я вам сказал, безответная была — все молчала.
У нас много есть таких женщин по селам, что вырастает она в нужде да в загоне, так после терпит все, словно каменная, и не разберешь никак: не то она чувствует, что терпит, не то и не чувствует.
Настя тоже была терпеливая, только эта все горячо чувствовала.
А она так и побледнеет: «Живи, — говорит, — матушка! живи ты; не хочу я замуж; я с тобою буду».
 

Выдержки из русской классики со словом «напев»

Тот Боян, исполнен дивных сил,
Приступая к вещему напеву,
Серым волком по полю кружил,
Как орел под облаком парил,
Растекался мыслию по древу.
Часто пели песни. Простые, всем известные песни пели громко и весело, но иногда запевали новые, как-то особенно складные, но невеселые и необычные по напевам. Их пели вполголоса, серьезно, точно церковное. Лица певцов бледнели, разгорались, и в звучных словах чувствовалась большая сила.
Прислушиваюсь — напев старинный, то протяжный и печальный, то быстрый и живой.
В это мгновенье долетели до нас отрывочные, однообразные звуки. Сотни голосов разом и с мерными расстановками повторяли молитвенный напев: толпа богомольцев тянулась внизу по дороге с крестами и хоругвями…
Цветите, юные! И здоровейте телом!
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
А я пойду один к неведомым пределам,
Душой бунтующей навеки присмирев.
Смотреть все выдержки из русской классики со словом «напев»

Предложения со словом «напев»

Значение слова «напев»

  • НАПЕ́В, -а, м. Мелодия, предназначенная для вокального исполнения (иногда и инструментальная мелодия, исполняемая певцом). (Малый академический словарь, МАС)

    Все значения слова НАПЕВ

Афоризмы русских писателей со словом «напев»

Отправить комментарий

@
Смотрите также

Значение слова «напев»

НАПЕ́В, -а, м. Мелодия, предназначенная для вокального исполнения (иногда и инструментальная мелодия, исполняемая певцом).

Все значения слова «напев»

Предложения со словом «напев»

  • Однообразный шум реки печальным напевом замирал где-то вдали.

  • Ей предстояло пройти пять миль через пустошь до своего дома, помочь своей маме со стиркой, потом напечь хлеба на целую неделю, но она собиралась получить от всего этого удовольствие.

  • – Постараюсь, высокочтимый отец, – отвечал ризничий, – но эти напевы застряли у меня в памяти, как колючки застревают в отрепьях нищего.

  • (все предложения)

Синонимы к слову «напев»

Ассоциации к слову «напев»

Каким бывает «напев»

Морфология

Правописание

 
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я