Мы все слушали рассказчика и посмеивались; но только, к немалой досаде всех, удобство нашей беседы вдруг начали нарушать беспрестанно появлявшиеся в комнате осы.
Он один стоял неподвижно у стула, на котором сидел до этого времени, и был жалок и ужасен: лицо его было покрыто страшною бледностию, губы дрожали, и руки корчились в судорогах; а весь его сыроватый еще сюртук и особенно спина были сплошь покрыты осами.
Мы сдернули с него сюртук (так как дамы давно уже оставили эту опасную комнату) и увидели, что вся спина жилета бедного Гуго была покрыта осами, которые ползли по нем вверх, отогревались, расправлялись и пускались в лёт, меж тем как из кармана бесконечным шнурком ползли одна за другою новые.
– Клянусь распятием, сарацин, – возразил западный воин, – прежде чем похваляться, подумай о том, что одна железная рукавица может раздавить целый рой ос.
Узнав, что укус насекомого в тридцать раз больнее укуса осы и многие испытуемые готовы были отрубить себе лапы, чтобы избавиться от невыносимых страданий, он почувствовал, как шерсть на спине слиплась от пота.
– Клянусь распятием, сарацин, – возразил западный воин, – прежде чем похваляться, подумай о том, что одна железная рукавица может раздавить целый рой ос.
А сегодня нос раздулся, как будто ужалила оса, и лоб выгнулся горбом.
Узнав, что укус насекомого в тридцать раз больнее укуса осы и многие испытуемые готовы были отрубить себе лапы, чтобы избавиться от невыносимых страданий, он почувствовал, как шерсть на спине слиплась от пота.