Неточные совпадения
Это было для меня чрезвычайно радостное известие; во-первых, я перестал завидовать нашим товарищам, которые ехали в славянском собратстве, между
тем как я должен был тянуться с немцами; потом, вместо мызной мазанки в серой Лифляндии, я
стремился к «червонной Украйне», под тень ее тополей и черешен, к ее барвинкам, к Днепру, к святыням Киева, под свод пещер, где опочили Антоний, Нестор и Никола-князь, сбросивший венец и в рубище стоявший у ворот Печерской лавры…
Легкая форма его бесед, с тонкою критикою истории культуры, зароняла
во мне мысль, что жизнь современного общества, которая делалась доступною моему ведению, идет не по
тому течению, которое может вывесть человечество к идеалу. Идеал этот представляло мне христианство, которое все будто бы уважают, но к которому, однако, никто сильно и искренно не
стремится. Что это за ложь? как повернуть, чтобы это пошло иначе?
Неточные совпадения
— Ты
во гневе твоем, — говорил я сам себе, —
устремляешься на гордого господина, изнуряющего крестьянина своего на ниве своей; а сам не
то же ли или еще хуже
того делаешь?
Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все
стремятся к
тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой-нибудь общий толк
во всеобщей бестолочи.
гии: хотя религия
стремится иметь Бога как «всяческая
во всех», слить трансцендентное и имманентное воедино и
тем преодолеть их взаимную полярность, но она и возникает именно из этой напряженности и существует только ею и вместе с нею, и в этом смысле религия есть некоторое переходное состояние — она сама
стремится себя преодолеть, сама ощущает себя «ветхим заветом».
При свете христианской веры могут получать справедливую оценку
те истины, которые наличествуют в догматических учениях нехристианских религий, и
те черты подлинного благочестия, которые присущи их культу. Но и для такого признания совсем не нужно
стремиться во что бы
то ни стало устроить какой-то религиозный волапюк или установить междурелигиозное эсперанто.
Действительно, попытка исчерпать содержание религии логическим анализом общих понятий приводит ее к иссушению и обескровлению — таковы «естественные» или философские религии, пафос которых и состоит
во вражде ко всему конкретно-историческому (вспомним Толстого с его упорным стремлением к абстрактно универсальной религии: «Круг чтения» и под.); между
тем живая религия
стремится не к минимуму, но к максимуму содержания.