Неточные совпадения
— Я служитель Зенона, но я не могу возвратиться, чтобы проводить тебя к нему, потому что я поспешаю соединиться
с своими единоверцами — мы идем справлять таинство Митры. Господин мой меня отпустил послужить моей
вере и
остался теперь один в своем доме. Обогни тот большой куст роз, и ты увидишь дорожку, которая прямо приведет тебя к его дому. Зенон теперь один, он занят работой, но дверь в его мастерскую открыта.
Христиане не считались столь драгоценными, чтобы из-за них строго взыскивать, и потому погромы, случавшиеся в общинах отдаленных христиан, нередко
с тяжкими мучительствами, убийствами и
с самым обидным издевательством над их
верою, проходили без всяких наказаний или
с наказаниями столь легкими, что над ними смеялись. Чаще же погромы даже совсем
оставались неизвестными в Византии и в Риме.
Напрасно утопят много людей, а Зенон
останется с своею особенною
верой, которая, по уверению епископа, совсем даже и не то, что их настоящая христианская
вера.
Райский и Вера бросились к ней и посадили ее на диван. Принесли воды, веер, одеколону — и Вера помогала ей оправиться. Крицкая вышла в сад, а Райский
остался с Верой. Он быстро и злобно взглянул на нее.
Неточные совпадения
Наконец гости собрались. Татьяна Марковна и Райский поехали проводить их до берега.
Вера простилась
с Марфенькой и
осталась дома.
— Боже мой, ужели она до поздней ночи
остается на этих свиданиях? Да кто, что она такое эта моя статуя, прекрасная, гордая
Вера? Она там; может быть, хохочет надо мной, вместе
с ним… Кто он? Я хочу знать — кто он? — в ярости сказал он вслух. — Имя, имя! Я ей — орудие, ширма, покрышка страсти… Какой страсти!
— Надо сказать, что было: правду. Вам теперь, — решительно заключила Татьяна Марковна, — надо прежде всего выгородить себя: вы были чисты всю жизнь, таким должны и
остаться… А мы
с Верой, после свадьбы Марфеньки, тотчас уедем в Новоселово, ко мне, навсегда… Спешите же к Тычкову и скажите, что вас не было в городе накануне и, следовательно, вы и в обрыве быть не могли…
И Татьяна Марковна, наблюдая за
Верой, задумывалась и как будто заражалась ее печалью. Она тоже ни
с кем почти не говорила, мало спала, мало входила в дела, не принимала ни приказчика, ни купцов, приходивших справляться о хлебе, не отдавала приказаний в доме. Она сидела, опершись рукой о стол и положив голову в ладони,
оставаясь подолгу одна.
Но ни Тушин, ни
Вера, ни сама Татьяна Марковна, после ее разговора
с первым, не обменялись ни одним словом об этом. Туманное пятно
оставалось пятном, не только для общества, но для самих действующих лиц, то есть для Тушина и бабушки.