Неточные совпадения
Огромная толпа поражала своею
массой и своею пестротой: она состояла из купцов в
белых одеждах с разноцветною бахромой и страшного множества полунагих кирпичников, горшечников, рыбаков, лодочников, ткачей, шерстобитов, благовонщиков, листопродавцев, рогожников, зерночистителей, масленников, мусорщиков, смывателей ног, опахальщиков и стекольных выдувальщиков.
Лампа, плохо освещая просторную кухню, искажала формы вещей: медная посуда на полках приобрела сходство с оружием, а
белая масса плиты — точно намогильный памятник. В мутном пузыре света старики сидели так, что их разделял только угол стола. Ногти у медника были зеленоватые, да и весь он казался насквозь пропитанным окисью меди. Повар, в пальто, застегнутом до подбородка, сидел не по-стариковски прямо и гордо; напялив шапку на колено, он прижимал ее рукой, а другою дергал свои реденькие усы.
Когда мы подходили к биваку, я увидел, что нависшей со скалы
белой массы не было, а на месте нашей палатки лежала громадная куча снега вперемешку со всяким мусором, свалившимся сверху. Случилось то, чего я опасался: в наше отсутствие произошел обвал. Часа два мы откапывали палатку, ставили ее вновь, потом рубили дрова. Глубокие сумерки спустились на землю, на небе зажглись звезды, а мы все не могли кончить работы. Было уже совсем темно, когда мы вошли в палатку и стали готовить ужин.
Неточные совпадения
Зеркала фантастически размножали всю эту
массу жирной плоти, как бы таявшей в жарком блеске огней, тоже бесчисленно умноженных
белым блеском зеркал.
Зато — как приятно стало через день, когда Клим, стоя на палубе маленького парохода,
белого, как лебедь, смотрел на город, окутанный пышной
массой багряных туч.
Да, поле, накрытое непонятным облаком, казалось смазано толстым слоем икры, и в темной
массе ее, среди мелких, кругленьких зерен, кое-где светились
белые, красные пятна, прожилки.
Не торопясь отступала плотная
масса рабочих, люди пятились, шли как-то боком, грозили солдатам кулаками, в руках некоторых все еще трепетали
белые платки; тело толпы распадалось, отдельные фигуры, отскакивая с боков ее, бежали прочь, падали на землю и корчились, ползли, а многие ложились на снег в позах безнадежно неподвижных.
Да, эта совокупность ужасна; эта кровь, эта с пальцев текущая кровь,
белье в крови, эта темная ночь, оглашаемая воплем «отцеубивец!», и кричащий, падающий с проломленною головой, а затем эта
масса изречений, показаний, жестов, криков — о, это так влияет, так может подкупить убеждение, но ваше ли, господа присяжные заседатели, ваше ли убеждение подкупить может?