«Что медлишь, путник, у порога? Слезай с походного коня. Случайный гость — подарок бога. Кумыс и мед есть у меня. Ты, вижу, беден; я богата. Почти же кровлю Бей-Булата! Когда опять поедешь в путь, В молитве нас не позабудь...
Любовь!.. Но знаешь ли, какое Блаженство на земле второе Тому, кто всё похоронил, Чему он верил; что любил! Блаженство то верней любови, И только хочет слез да крови. В нем утешенье для людей, Когда умрет другое счастье; В нем преступлений сладострастье, В нем ад и рай души моей. Оно при нас всегда, бессменно; То мучит, то ласкает нас… Нет, за единый мщенья час, Клянусь, я не взял бы вселенной!
Олег усмехнулся — однако чело И взор омрачилися думой. В молчанье, рукой опершись на седло, С коня он слезает, угрюмый; И верного друга прощальной рукой И гладит и треплет по шее крутой.
Наши путешественники останавливались только на несколько минут для обеда, причем ехавший с ними отряд из десяти козаков слезал с лошадей, отвязывал деревянные баклажки с горелкою и тыквы, употребляемые вместо сосудов.
Всадникам придётся слезать на землю, и хотя они так же хороши в пешем бою, но ужасающий по силе таранный удар закованных в железо рыцарей на покрытых бронёй конях будет потерян.
Волдыри от ожогов на лице и руках лопнули и подсохли, кожа начала слезать, и вместо неё появлялась свежая, розовая.
– Брось! – закричал серебряный мыслитель и стал слезать со своего шестиногого урода.
Всадникам придётся слезать на землю, и хотя они так же хороши в пешем бою, но ужасающий по силе таранный удар закованных в железо рыцарей на покрытых бронёй конях будет потерян.