«Что медлишь, путник, у порога? Слезай с походного коня. Случайный гость — подарок бога. Кумыс и мед есть у меня. Ты, вижу, беден; я богата. Почти же кровлю Бей-Булата! Когда опять поедешь в путь, В молитве нас не позабудь...
Родился в степи, выкормлен на кобыльем молоке, всю жизнь ест конину, пьет кумыс, пьянствует ракой, водкой из кобыльего молока, закусывает бозой — сыром из него же, одет весь в конскую и баранью шкуру.
Пересекая ее во всех направлениях, они или просто гуляют от нечего делать, или едут в гости в шабры-кочи (соседнее кочевье), иногда верст за сто, обжираться до последней возможности жирною бараниной и напиваться допьяна кумысом.
Пишешь, что предлагают для лекарства пить кумыс, или лошадиное молоко, а ты сомневаешься о сём, что лошадь воспрещённое животное к пище, и вопрошаешь меня о сём.
Пишешь, что предлагают для лекарства пить кумыс, или лошадиное молоко, а ты сомневаешься о сём, что лошадь воспрещённое животное к пище, и вопрошаешь меня о сём.
– Как дорога, сын? – мать подала круглую чашу кумыса, следя за мной своими тёмными, внимательными глазами.
Сейчас бы лежать в тени, попивая холодный кумыс, ан нет же, приходится стоять на самом солнцепёке, мучиться.