«Тамбовская казначейша» (Лермонтов М. Ю., 1838) по всей классике
Она, в ответ на нежный шопот, Немой восторг спеша сокрыть, Невинной дружбы тяжкий опыт Ему решила предложить — Таков обычай деревенский! Помучить — способ самый женский. Но уж давно известна нам Любовь друзей и дружба дам! Какое адское мученье Сидеть весь вечер tête-à-tête, С красавицей в осьмнадцать лет...
К чему сокрыло оно свой перст «в самую нужную минуту» (думал Алеша) и как бы само захотело подчинить себя слепым, немым, безжалостным законам естественным?
Пора, пора! душевных наших мук Не стоит мир; оставим заблужденья! Сокроем жизнь под сень уединенья! Я жду тебя, мой запоздалый друг — Приди; огнём волшебного рассказа Сердечные преданья оживи; Поговорим о бурных днях Кавказа, О Шиллере, о славе, о любви.
И выпячивает русская натура грудь для медальки, а её все медлят нацепить, а если и повесят, то сокроют недостойные дела, и табурет поставят для пьедестала.
Несчастный муж её, видя, что ему нельзя сокрыть правду, должен был против желания своего, рассказать ей о себе всё, – как он предал себя диаволу.
Почему не разбросал по разным уголкам города, как обычно это делают, чтобы сокрыть преступление?
И выпячивает русская натура грудь для медальки, а её все медлят нацепить, а если и повесят, то сокроют недостойные дела, и табурет поставят для пьедестала.