Да кто же этот гость?.. Pardon, сейчас!.. Рассеянность… Monsieur, рекомендую: Герой мой, друг мой — Сашка!.. Жаль для вас, Что случай свел в минуту вас такую, И в этом месте… Верьте, я не раз Ему твердил, что эти посещенья О нем дадут весьма дурное мненье. Я говорил, — он слушал, он был весь Вниманье… Глядь, а вечером уж здесь!.. И я нашел, что мне его исправить Труднее в прозе, чем в стихах прославить.
Герой мой Сашка тихо развязал Свой галстук… «Сашка» — старое названье! Но «Сашка» тот печати не видал И недозревший он угас в изгнанье. Мой Сашка меж друзей своих не знал Другого имя, — дурно ль, хорошо ли, Разуверять друзей не в нашей воле. Он галстук снял, рассеянно перстом Провел по лбу, поморщился, потом Спросил: «Где Тирза?» — «Дома». — «Что ж не видно Ее?» — «Уснула». — «Как ей спать не стыдно...
И он поспешно входит в тот покой, Где часто с Тирзой пламенные ночи Он проводил… Всё полно тишиной И сумраком волшебным; прямо в очи Недвижно смотрит месяц золотой И на стекле в узоры ледяные Кидает искры, блески огневые, И голубым сиянием стена Игриво и светло озарена. И он (не месяц, но мой Сашка) слышит, В углу на ложе кто-то слабо дышит.
Когда бы Тирзу видел Соломон, То верно б свой престол украсил ею, — У ног ее и царство, и закон, И славу позабыл бы… Но не смею Вас уверять, затем, что не рожден Владыкой, и не знаю, в низкой доле, Как люди ценят вещи на престоле; Но знаю только то, что Сашка мой За целый мир не отдал бы порой Ее улыбку, щечки, брови, глазки, Достойные любой восточной сказки.
И вслед за ним, как лань кавказских гор, Из комнаты пустилася бедняжка, Не распростясь, но кинув нежный взор, Закрыв лицо руками… Долго Сашка Не мог унять волненье сердца. «Вздор, — Шептал он, — вздор: любовь не жизнь!» Но утро Подернув тучки блеском перламутра, Уж начало заглядывать в окно, Как милый гость, ожиданный давно, А на дворе, унылый и докучный, Раздался колокольчик однозвучный.
К окну с волненьем Сашка подбежал: Разгонных тройка у крыльца большого. Вот сел ямщик и вожжи подобрал; Вот чей-то голос: «Что же, всё готово?» — «Готово». — Вот садится… Он узнал: Она!.. В чепце, платком окутав шею, С обычною улыбкою своею, Ему кивнула тихо головой И спряталась в кибитку. Бич лихой Взвился. «Пошел!»… Колесы застучали… И в миг… Но что нам до чужой печали?
Зафиру Сашка что-то прошептал. Зафир кивнул курчавой головою, Блеснул, как рысь, очами, денег взял Из белой ручки черною рукою; Он долго у дверей еще стоял И говорил всё время, по несчастью, На языке чужом, и тайной страстью Одушевлен казался. Между тем, Облокотись на стол, задумчив, нем, Герой печальный моего рассказа Глядел на африканца в оба глаза.
Сашка продолжал корректировать полёт ракет, пока была возможность, потом чуть ли не кубарем скатился с гребня и стремительно побежал к следующей точке…
Сашка продолжал корректировать полёт ракет, пока была возможность, потом чуть ли не кубарем скатился с гребня и стремительно побежал к следующей точке…
Сашка ходит мрачнее тучи, ему сказали, что он непролетарского происхождения.
Сашка и так скрытная, а уж про свои дела с хозяином точно ничего не скажет.