Когда же он пришел в свой кабинет, То у дверей с недвижностью примерной, В чалме пунцовой, щегольски одет, Стоял арап, его служитель верный. Покрыт, как лаком, был чугунный цвет Его лица, и ряд зубов перловых, И блеск очей открытых, но суровых, Когда смеялся он иль говорил, Невольный страх на душу наводил; И в голосе его, иным казалось, Надменностью безумной отзывалось.
Союз довольно странный заключен Меж им и Сашей был. Их разговоры Казалися таинственны, как сон; Вдвоем, бывало, ночью, точно воры, Уйдут и пропадают. Одарен Соображеньем бойким, наш приятель Восточных слов был страшный обожатель, И потому «Зафиром» наречен Его арап. За ним повсюду он, Как мрачный призрак, следовал, и что же? — Все восхищались этой скверной рожей!
Ибрагим узнал великолепного князя Меншикова, который, увидя арапа, разговаривающего с Екатериной, гордо на него покосился; князя Якова Долгорукого, крутого советника Петра; ученого Брюса, прослывшего в народе русским Фаустом; молодого Рагузинского, бывшего своего товарища, и других пришедших к государю с докладами и за приказаниями.
Псарня малая, ни музыкантов, ни песенников, а уж насчет барских барынь, шутов, карликов, арапов, скороходов, немых, калмыков — так, я думаю, теперь ни у одного барина и в заводе нет; все стали ровно мелкопоместные.
— Несправедливо, — повторили Беловзоров и господин, названный отставным капитаном, человек лет сорока, рябой до безобразия, курчавый как арап, сутуловатый, кривоногий и одетый в военный сюртук без эполет, нараспашку.