Да! смейтесь надо мной вы, все глупцы земные, Беспечные, но жалкие мужья. Которых некогда обманывал и я, Которые меж тем живете, как святые В раю… увы!.. но ты мой рай, Небесный и земной… прощай!.. Прощай, я знаю всё.
Будто в свете только муж — Приятельниц у вас толпа, в том нет сомненья. Но пусть потерян он, — а тот, Который вам его найдет — Получит ли от вас какое награжденье?
Муж добрый был любим, шел мирно день за днем И, к довершенью благ, беспечному супругу Был дан приятель… важную услугу Ему он оказал когда-то — и притом Нашел, казалось, честь и совесть в нем.
Да, странно, потому, что вы виной Моей погибели: но мне вас жаль… я вижу, Что поражен я тою же рукой, Которая убьет вас; — не унижу Себя ничтожной местью никогда — Но слушайте и будьте осторожны: Ваш муж злодей, бездушный и безбожный, И я предчувствую, что вам грозит беда. Прощайте же навек, злодей не обнаружен, И наказать его теперь я не могу, — Но день придет, — я подожду… Возьмите ваш браслет, он больше мне не нужен.
Уж видно, есть над ним господнее проклятье; Дурной был муж, дурной был сын. Напомни мне заехать в магазин Купить материи на траурное платье. Хоть нынче нет доходов никаких, А разоряюсь для родных.
Возьмем в пример несчастный дом, каковых множество, где жена не имеет никакой сердечной дружбы к мужу, ни он к жене доверенности; где каждый с своей стороны своротили с пути добродетели.
Анна Андреевна. Ну да, Добчинский, теперь я вижу, — из чего же ты споришь? (Кричит в окно.)Скорей, скорей! вы тихо идете. Ну что, где они? А? Да говорите же оттуда — все равно. Что? очень строгий? А? А муж, муж? (Немного отступя от окна, с досадою.)Такой глупый: до тех пор, пока не войдет в комнату, ничего не расскажет!
И никто-то, никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, — мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи.
…но никогда не ручайтесь в делах, бывших между мужем и женой или любовником или любовницей. Тут есть всегда один уголок, который всегда всему свету остается неизвестен и который известен только им двум.