Но если ваша жизнь кому-нибудь дороже,
Чем вам… и связь у ней есть с жизнию другой,
Но если вас убьют — убьют… — о, боже!
И я всему
виной.
Да, странно, потому, что вы
винойМоей погибели: но мне вас жаль… я вижу,
Что поражен я тою же рукой,
Которая убьет вас; — не унижу
Себя ничтожной местью никогда —
Но слушайте и будьте осторожны:
Ваш муж злодей, бездушный и безбожный,
И я предчувствую, что вам грозит беда.
Прощайте же навек, злодей не обнаружен,
И наказать его теперь я не могу, —
Но день придет, — я подожду…
Возьмите ваш браслет, он больше мне не нужен.
Он без нужды растягивал свою речь, избегал слова «папаша» и даже раз заменил его словом «отец», произнесенным, правда, сквозь зубы; с излишнею развязностью налил себе в стакан гораздо больше
вина, чем самому хотелось, и выпил все
вино.
Но молодой человек, как кажется, хотел во что бы то ни стало развеселить меня: он заигрывал со мной, называл меня молодцом и, как только никто из больших не смотрел на нас, подливал мне в рюмку
вина из разных бутылок и непременно заставлял выпивать.
Скотинин. Кого? За что? В день моего сговора! Я прошу тебя, сестрица, для такого праздника отложить наказание до завтрева; а завтра, коль изволишь, я и сам охотно помогу. Не будь я Тарас Скотинин, если у меня не всякая
вина виновата. У меня в этом, сестрица, один обычай с тобою. Да за что ж ты так прогневалась?