Я ваш ответ предупрежду, пожалуй: Я здесь давно знаком; и часто здесь, бывало, Смотрел с волнением немым, Как колесо вертелось счастья. Один был вознесен, другой раздавлен им, Я не завидовал, но и не знал участья: Видал я много юношей, надежд И чувства полных, счастливых невежд В науке жизни… пламенных душою, Которых прежде цель была одна любовь… Они погибли быстро предо мною, И вот мне суждено увидеть это вновь.
По чести вам сказать, ее я не терплю. Ни в чем и никому я не был в жизнь обязан, И если я кому платил добром, То всё не потому, чтоб был к нему привязан; А — просто — видел пользу в том.
О нет… я счастлив, счастлив… я жестокой, Безумный клеветник; далеко, Далеко от толпы завистливой и злой. Я счастлив… я с тобой! Оставим прежнее! забвенье Тяжелой, черной старине! Я вижу, что творец тебя в вознагражденье С своих небес послал ко мне.
Вот видите: жена его намедни, Не помню я, на бале, у обедни Иль в маскераде встретилась с одним Князьком — ему она довольно показалась, И очень скоро князь стал счастлив и любим.
Что ж! продолжайте. Вас это к славе поведет… Теперь меня не бойтесь, и прощайте… Но боже сохрани нам встретиться вперед… Вы взяли у меня всё, всё на свете. Я стану вас преследовать всегда, Везде… на улице, в уединеньи, в свете; И если мы столкнемся… то беда! Я б вас убил… но смерть была б награда, Которую сберечь я должен для другой. Вы видите, я добр… взамен терзаний ада, Вам оставляю рай земной.
Вот видите: один какой-то барин, Женатый человек — твоя взяла, Казарин, Женатый человек, на верность положась Своей жене, дремал в забвеньи сладком, — Внимательны вы что-то слишком, князь, И проиграетесь порядком.
Да, странно, потому, что вы виной Моей погибели: но мне вас жаль… я вижу, Что поражен я тою же рукой, Которая убьет вас; — не унижу Себя ничтожной местью никогда — Но слушайте и будьте осторожны: Ваш муж злодей, бездушный и безбожный, И я предчувствую, что вам грозит беда. Прощайте же навек, злодей не обнаружен, И наказать его теперь я не могу, — Но день придет, — я подожду… Возьмите ваш браслет, он больше мне не нужен.
«Когда печаль слезой невольной Промчится по глазам твоим, Мне видеть и понять не больно, Что ты несчастлива с другим. * * * Незримый червь незримо гложет Жизнь беззащитную твою, И что ж? я рад, — что он не может Тебя любить, как я люблю. * * * Но если счастие случайно Блеснет в лучах твоих очей, Тогда я мучусь горько, тайно, И целый ад в груди моей».
Мой милый! я с тобой поговорить хотела! Ты изменился с некоторых пор, Уж прежних ласк я от тебя не вижу, Отрывист голос твой, и холоден твой взор. И всё за маскерад — о, я их ненавижу; Я заклялася в них не ездить никогда.
Всё так — но, несмотря на голос грозный И на решительный приказ, Я не уйду. Да, вижу, вижу ясно, Ты не узнал меня. Я не из тех людей, Которых может миг опасный Отвлечь от цели многих дней. Я цель свою достиг — и здесь на месте лягу, Умру — но уж назад не сделаю ни шагу.
Мимо матери мелькали смятенные лица, подпрыгивая, пробегали мужчины, женщины, лился народ темной лавой, влекомый этой песней, которая напором звуков, казалось, опрокидывала перед собой все, расчищая дорогу. Глядя на красное знамя вдали, она — не видя — видела лицо сына, его бронзовый лоб и глаза, горевшие ярким огнем веры.
Она видела их своими дальнозоркими глазами, видела их и вблизи, когда они сталкивались в парах, и чем больше она видела их, тем больше убеждалась, что несчастие ее свершилось.
Если мы где-то уже видели человека, провели с ним больше собеседований или просто его резюме попадалось нам чаще других, то он, скорее всего, понравится нам больше всех.
Если мы где-то уже видели человека, провели с ним больше собеседований или просто его резюме попадалось нам чаще других, то он, скорее всего, понравится нам больше всех.
– Вот, – её рука грациозно вспорхнула над столиком. – Вот видите целых сорок два…
Сыновей, конечно, хочу видеть ещё больше, чем вас, но это невозможно.