Пускай, пускай они за всё ответят, Что сделал я; пускай в аду горят Они… но что такое ад и рай, Когда металл, в земле открытый, может Спасти от первого, купить другой?
Глупец, кто верит женским обещаньям, А пуще женской скромности — да, да! Не всё ль равно на нитку привязать Медведя и надеяться, что он Не перервет ее, чтобы уйти; Невольно проболтается язык твой… Нет, я теперь в таком уж положеньи, Что предо мною смерть или победа На волосе висят… а так как верно Я изберу победу, а не смерть, То все твои мольбы напрасны, Эмилия…
Спади с меня личина скромности, Пускай узнают все, что итальянец Соррини, по его веселию и плескам, Когда Фернандо будет издыхать В огне иль под ударом палача...
Пускай она с Фернандо, Как нищая, под окнами блуждает: Я отвергаю от себя ее! Эмилия не дочь мне; пусть она Найдет отца себе другого; я отвергнул Бесстыдную от сердца своего. Когда б она пришла к моим дверям, Усталая, голодная, худая, Как смерть, когда б она просила Кусочка хлеба у меня, и этого Я б не дал ей; пускай она умрет На обесчещенном моем пороге!..
Что нам торопиться, други?.. Он не уйдет от наших рук наверно. Пускай придет отец Соррини сам: Он нас прислал… пусть он с ним справится; А из чего нам жертвовать собой!
Тут уж царь не утерпел, Снарядить он флот велел. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой Не хотят царя пустить Чудный остров навестить. Но Салтан им не внимает И как раз их унимает: «Что я? царь или дитя? — Говорит он не шутя. — Нынче ж еду!» — Тут он топнул, Вышел вон и дверью хлопнул.
Да приди к нему сатана со всей своей свитой, так он бы, коли б не пустил в него ножа, то, наверно бы, крепко поругался, а что чертям подарил бы по пинку в рыла — это уж как раз!
Я могу, если угодно, переключиться на уолл-стритовскую трагедию, но там требуется пустить слезу, а я боюсь, что после такого обеда мне не удастся выдавить из глаз ни капли солёной влаги.
Уже пустив коня в галоп, он подумал о том, что ему всё-таки срочно надо поискать для себя нормальную женщину своего мира, а не заглядываться на всякие демонические создания.
Ни полков, ни городов надежно укрепить, ни кораблей построить и безопасно пустить в море, не употребляя математики, ни оружия, ни огнедышащих махин, ни лекарств поврежденным в сражении воинам без физики приготовить, ни законов, ни судов правости, ни честности нравов без учения философии и красноречия ввести, и, словом, ни во время войны государству надлежащего защищения, ни во время мира украшения без вспоможения наук приобрести невозможно.
Есть два рода счастья: счастье людей добродетельных и счастие людей тщеславных. Первое происходит от добродетели, второе от судьбы. Нужно, чтобы добродетель глубоко пустила корни, чтобы последнее не имело вредное влияние на первое. Счастие, основанное на тщеславии, разрушается им же: слава — злоречием, богатство — обманом. Основанное на добродетели счастие — ничем.
Драматическое искусство, как и вообще все искусства и художества, занесено в Россию извне, но благодаря нашей благодатной почве принялось и пустило корни. Театр у нас уже упрочил за собой сочувствие и любовь народную; потребность созерцания собственной жизни возбуждена в русских — от высших до низших слоев общества…
Я могу, если угодно, переключиться на уолл-стритовскую трагедию, но там требуется пустить слезу, а я боюсь, что после такого обеда мне не удастся выдавить из глаз ни капли солёной влаги.
Уже пустив коня в галоп, он подумал о том, что ему всё-таки срочно надо поискать для себя нормальную женщину своего мира, а не заглядываться на всякие демонические создания.
Саму террасу покрывал толстый слой плодородной земли, в котором могли пустить корни большие деревья.