Уж слишком ты забылся, Бродяга! покажи ж сейчас, Как ты меня молчать заставишь: а не то Велю тебя прибить, и это верно, Как то, что папа есть апостолов наместник!
(В доме Соррини, комната, где он угощает бродяг, чтоб они ему служили. Несколько испанцев сидят за двумя столами, кричат, смеются и пьют.) (Слуги разносят вины.)
Где тут стыд? Покрыть седые волосы отца Бесчестьем, посмеяться над отцом, Любовницею быть бездомного бродяги, В таких летах… А! это слишком много!.. Нет! звери благородней! звери лучше!..
Такая заботливость Ярмолы — заведомого браконьера, беспечного бродяги, с мнением которого никогда даже не подумал бы считаться сельский сход, — такая заботливость его об общественном интересе родного села почему-то растрогала меня.
Терпеть не могу восторженных патриотов, выезжающих вечно на междометиях, но и признаюсь, жалки и не приятны мне спокойные скептики, абстрактные человеки, беспачпортные бродяги в человечестве.
Храня пристойный вид, Кто поумней, зовет себя: космополит. Я иначе людей подобных называю. Космополиты вы? Прочь громкие слова! Всегда я презирал и презираю — Бродяг, не помнящих родства!