Пред ним, с оттенкой голубою, Полувоздушною стеною Нагие тянутся хребты; Неверны, странны как мечты, То разойдутся — то сольются… Уж час прошел, и двух уж нет! Они над путником смеются, Они едва меняют цвет! Бледнеет путник от досады, Конь непривычный устает; Уж солнце к западу идет, И больше в воздухе прохлады, А всё пустынные громады, Хотя и выше и темней, Еще загадка для очей.
Не должно только слишком завлекаться, Пред ним гордиться или с ним равняться Не должно мыслей открывать своих, Иль спрашивать у подданных совета, И забывать, что лучше гор златых Иному ласка и слова привета!
Всё прежнее, незнаемый молвой, Ты б мог забыть близ Зары молодой, Забыть людей близ ангела в пустыне, Ты б мог любить, но не хотел! — и ныне Картины счастья живо пред тобой Проходят укоряющей толпой...
Ты жмешь ей руку, грудь ее <и> плечи Целуешь в упоеньи; ласки, речи, Исполненные счастья и любви, Ты чувствуешь, ты слышишь; образ милый, Волшебный взор — всё пред тобой, как было Еще недавно; все мечты твои Так вероятны, что душа боится...
«Беда! — сказал он, — князя не видать! Куда он скрылся?» — «Если хочешь знать, Взгляни туда, где бранный дым краснее, Где гуще пыль и смерти крик сильнее, Где кровью облит мертвый и живой, Где в бегстве нет надежды никакой: Он там! — смотри: летит как с неба пламя; Его шишак и конь, — вот наше знамя! Он там! — как дух, разит и невредим, И всё бежит иль падает пред ним!» Так отвечал Селиму сын природы — А лесть была чужда степей свободы!..
Выдержки из русской классики со словом «предавать»
Несколько троек, наполненных разбойниками, разъезжали днем по всей губернии, останавливали путешественников и почту, приезжали в села, грабили помещичьи дома и предавали их огню.
Ежели древним еллинам и римлянам дозволено было слагать хвалу своим безбожным начальникам и предавать потомству мерзкие их деяния для назидания, ужели же мы, христиане, от Византии свет получившие, окажемся в сем случае менее достойными и благодарными?
При похоронах, когда курган насыпался на том самом месте, где предавали огню труп умершего, приготовляли сначала насыпь от одного до шести аршин отвесной высоты и от 50 до 200 аршин в окружности.
Мужчине женщина всегда вредна: когда она хороша, она возбуждает у других желание обладать ею, а мужа своего предает мукам ревности; когда она дурна, муж ее, завидуя другим, страдает от зависти; а если она не хороша и не дурна, — мужчина делает ее прекрасной и, поняв, что он ошибся, вновь страдает через нее, эту женщину…
Дети не уважают родителей, друзья предают друг друга, нет любви между братьями, а гостеприимство стало редкостью.
При похоронах, когда курган насыпался на том самом месте, где предавали огню труп умершего, приготовляли сначала насыпь от одного до шести аршин отвесной высоты и от 50 до 200 аршин в окружности.
По ночам он тайно собирал кости в мешок и вновь предавал земле в безопасном месте.