«Ты ошибаешься, черкес! —
С улыбкой русский отвечает, —
Поверь: меня, как вас, пленяет
И
водопад, и темный лес;
С восторгом ваши льды я вижу,
Встречая пышную зарю,
И ваше племя я люблю:
Но одного я ненавижу!
Черкес он родом, не душой,
Ни в чем, ни в чем не схож с тобой!
Себе иль князю Измаилу
Клялся я здесь найти могилу…
К чему опять ты мрачный взор
Мохнатой шапкой закрываешь?
Твое молчанье мне укор;
Но выслушай, ты всё узнаешь…
И сам досадой запылаешь…
Дробясь о мраморны преграды,
Жемчужной, огненной дугой
Валятся, плещут
водопады,
И ручейки в тени лесной
Чуть вьются сонною волной.
Страсти не что иное, как идеи при первом своем развитии: они принадлежность юности сердца, и глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться: многие спокойные реки начинаются шумными
водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря.
Вам, верно, случалось слышать где-то валящийся отдаленный
водопад, когда встревоженная окрестность полна гула и хаос чудных неясных звуков вихрем носится перед вами.
Природа действовала на меня чрезвычайно, но я не любил так называемых ее красот, необыкновенных гор, утесов,
водопадов; я не любил, чтобы она навязывалась мне, чтобы она мне мешала.