— Оля Чуркова! — загремела Пашка, и глаза ее засверкали, обдавая маленькую Олю
целым фонтаном негодования и гнева, — что с тобою? Ты, кажется, молишься на кошку? Встать! Сейчас встать, скверная девчонка! Как ты смеешь сидеть на снегу? В лазарет захотела, что ли?
Опять обрывается мысль Иоле. Тяжелый снаряд шлепается близко, срезает, словно подкашивает, прибрежное тутовое дерево и зарывается воронкой в землю, обсыпав юношу
целым фонтаном взброшенного кверху песку и земли. Иоле с засыпанными глазами падает на траву, как подкошенный.
Но начинает ее Егор Семеныч с «audiatur altera pars» [Пусть выслушают другую сторону (лат.).] и кончает — «sapienti sat» [Умному достаточно (лат.).], а между этими изречениями
целый фонтан разных ядовитых слов по адресу «ученого невежества наших патентованных г.г. садоводов, наблюдающих природу с высоты своих кафедр», или г.
Неточные совпадения
— Это проворная, видно, птица! — сказал винокур, которого щеки в продолжение всего этого разговора беспрерывно заряжались дымом, как осадная пушка, и губы, оставив коротенькую люльку, выбросили
целый облачный
фонтан. — Эдакого человека не худо, на всякий случай, и при виннице держать; а еще лучше повесить на верхушке дуба вместо паникадила.
Здесь установлено было множество столов с различными закусками. Бросались в глаза горы пирогов, лежащих на столах пирамидальными возвышениями, сидели
целые стада жареных птиц, как живые, а близ них большие
фонтаны выметывали из себя в огромные чаны красное и белое вино.
Первого, третьего и четвертого мая в императорском зимнем доме на Яузе давались блестящие балы для высших придворных чинов. Особенным украшением этих балов служила итальянская музыка. В столовой зале дворца на время балов устроен был посредине изящный бассейн, извергавший несколько
фонтанов. Столы отличались также редким убранством. На них ставились искусственные пирамиды из конфет и разные оранжерейные растения. С восьмого мая открылся при дворе
целый ряд маскарадов, которые продолжались до 25-го числа.
— Есть чему завидовать! — презрительно сказал он. — Вот у бабушки моей в Тифлисе действительно несметные богатства. У нас там дом в три этажа, сплошь засыпанный разными драгоценностями! Мы ели на золотых блюдах, а за одну только рукоятку дедушкиного кинжала можно получить
целый миллион туманов. [Туман — золотая монета в 10 рублей.] А сколько слуг было у бабушки… В саду били
фонтаны сладкого вина, а вокруг них лежали груды конфет…
Все это било
фонтаном из уст Софьи Петровны. В одно и то же время она успевала разглядывать лица сконфуженных девочек и гладить их по головкам, и ласково трепать по щечкам, и на лету
целовать поспешно темные и белокурые головки.