Неточные совпадения
— Правда, правда! — отвечала она, —
я буду весела. — И
с хохотом схватила свой бубен, начала петь, плясать и прыгать около
меня; только и это не было продолжительно; она опять
упала на постель и закрыла лицо руками.
Несколько раз княжна под ручку
с матерью проходила мимо
меня, сопровождаемая каким-то хромым старичком; несколько раз ее взгляд,
упадая на
меня, выражал досаду, стараясь выразить равнодушие…
Я помню, что в продолжение ночи, предшествовавшей поединку,
я не
спал ни минуты. Писать
я не мог долго: тайное беспокойство
мною овладело.
С час
я ходил по комнате; потом сел и открыл роман Вальтера Скотта, лежавший у
меня на столе: то были «Шотландские пуритане»;
я читал сначала
с усилием, потом забылся, увлеченный волшебным вымыслом… Неужели шотландскому барду на том свете не платят за каждую отрадную минуту, которую дарит его книга?..
Видно,
я очень переменилась в лице, потому что он долго и пристально смотрел
мне в глаза;
я едва не
упала без памяти при мысли, что ты нынче должен драться и что
я этому причиной;
мне казалось, что
я сойду
с ума… но теперь, когда
я могу рассуждать,
я уверена, что ты останешься жив: невозможно, чтоб ты умер без
меня, невозможно!
Неточные совпадения
Татьяна, по совету няни // Сбираясь ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане // На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И
я — при мысли о Светлане //
Мне стало страшно — так и быть… //
С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и в постель // Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна
спит.
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог
попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался
с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Вот говорит пословица: «Для друга семь верст не околица!» — говорил он, снимая картуз. — Прохожу мимо, вижу свет в окне, дай, думаю себе, зайду, верно, не
спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе чай, выпью
с удовольствием чашечку: сегодня за обедом объелся всякой дряни, чувствую, что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка
мне набить трубку! Где твоя трубка?
— Невыгодно! да через три года
я буду получать двадцать тысяч годового дохода
с этого именья. Вот оно как невыгодно! В пятнадцати верстах. Безделица! А земля-то какова? разглядите землю! Всё поемные места. Да
я засею льну, да тысяч на пять одного льну отпущу; репой засею — на репе выручу тысячи четыре. А вон смотрите — по косогору рожь поднялась; ведь это все
падаль. Он хлеба не сеял —
я это знаю. Да этому именью полтораста тысяч, а не сорок.
Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались как следует; все полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются как ни
попало, подати уплачиваются
с каждым годом труднее, так
мне с радостью уступит их каждый уже потому только, чтобы не платить за них подушных денег; может, в другой раз так случится, что
с иного и
я еще зашибу за это копейку.