Неточные совпадения
Я велел положить чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний
раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал
уже оттуда до нашего слуха.
— Да так. Я дал себе заклятье. Когда я был еще подпоручиком,
раз, знаете, мы подгуляли между собой, а ночью сделалась тревога; вот мы и вышли перед фрунт навеселе, да
уж и досталось нам, как Алексей Петрович узнал: не дай господи, как он рассердился! чуть-чуть не отдал под суд. Оно и точно: другой
раз целый год живешь, никого не видишь, да как тут еще водка — пропадший человек!
А другой
раз сидит у себя в комнате, ветер пахнёт, уверяет, что простудился; ставнем стукнет, он вздрогнет и побледнеет; а при мне ходил на кабана один на один; бывало, по целым часам слова не добьешься, зато
уж иногда как начнет рассказывать, так животики надорвешь со смеха…
Вот видите, я
уж после узнал всю эту штуку: Григорий Александрович до того его задразнил, что хоть в воду.
Раз он ему и скажи...
А
уж как плясала! видал я наших губернских барышень, я
раз был-с и в Москве в Благородном собрании, лет двадцать тому назад, — только куда им! совсем не то!..
Месяца четыре все шло как нельзя лучше. Григорий Александрович, я
уж, кажется, говорил, страстно любил охоту: бывало, так его в лес и подмывает за кабанами или козами, — а тут хоть бы вышел за крепостной вал. Вот, однако же, смотрю, он стал снова задумываться, ходит по комнате, загнув руки назад; потом
раз, не сказав никому, отправился стрелять, — целое утро пропадал;
раз и другой, все чаще и чаще… «Нехорошо, — подумал я, — верно, между ними черная кошка проскочила!»
Такой злодей; хоть бы в сердце ударил — ну, так
уж и быть, одним
разом все бы кончил, а то в спину… самый разбойничий удар!
Лошади были
уже заложены; колокольчик по временам звенел под дугою, и лакей
уже два
раза подходил к Печорину с докладом, что все готово, а Максим Максимыч еще не являлся. К счастию, Печорин был погружен в задумчивость, глядя на синие зубцы Кавказа, и, кажется, вовсе не торопился в дорогу. Я подошел к нему.
Было
уже довольно темно; голова ее мелькнула
раза два среди морской пены, и больше я ничего не видал…
Она при мне не смеет пускаться с Грушницким в сентиментальные прения и
уже несколько
раз отвечала на его выходки насмешливой улыбкой, но я всякий
раз, как Грушницкий подходит к ней, принимаю смиренный вид и оставляю их вдвоем; в первый
раз была она этому рада или старалась показать; во второй — рассердилась на меня; в третий — на Грушницкого.
Грушницкий мне не кланяется
уж несколько времени, а нынче
раза два посмотрел на меня довольно дерзко. Все это ему припомнится, когда нам придется расплачиваться.
И вот я стал замечать, что конь мой тяжелее дышит; он
раза два
уж споткнулся на ровном месте…
И сколько
раз уже наведенные нисходившим с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: где выход, где дорога?
В чести был он от всех козаков; два
раза уже был избираем кошевым и на войнах тоже был сильно добрый козак, но уже давно состарился и не бывал ни в каких походах; не любил тоже и советов давать никому, а любил старый вояка лежать на боку у козацких кругов, слушая рассказы про всякие бывалые случаи и козацкие походы.
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь
раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два
раза заглянул, а там //
Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый
раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! //
Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Вот пистолеты
уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый
раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.
Что ж мой Онегин? Полусонный // В постелю с бала едет он: // А Петербург неугомонный //
Уж барабаном пробужден. // Встает купец, идет разносчик, // На биржу тянется извозчик, // С кувшином охтенка спешит, // Под ней снег утренний хрустит. // Проснулся утра шум приятный. // Открыты ставни; трубный дым // Столбом восходит голубым, // И хлебник, немец аккуратный, // В бумажном колпаке, не
раз //
Уж отворял свой васисдас.