Ему казалось, что
при нормальном развитии богатства в государстве все эти явления наступают, только когда на земледелие положен уже значительный труд, когда оно стало в правильные, по крайней мере, в определенные
условия; что богатство страны должно расти равномерно и в особенности
так, чтобы другие отрасли богатства не опережали земледелия; что сообразно с известным состоянием земледелия должны быть соответствующие ему и пути сообщения, и что
при нашем неправильном пользовании землей железные дороги, вызванные не экономическою, но политическою необходимостью, были преждевременны и, вместо содействия земледелию, которого ожидали от них, опередив земледелие и вызвав развитие промышленности и кредита, остановили его, и что потому,
так же как одностороннее и преждевременное развитие органа в животном помешало бы его общему развитию,
так для общего развития богатства в России кредит, пути сообщения, усиление фабричной деятельности, несомненно необходимые в Европе, где они своевременны, у нас только сделали вред, отстранив главный очередной вопрос устройства земледелия.
«Здесь все это было бы лишним, даже — фальшивым, — решил он. — Никакая иная толпа ни
при каких иных
условиях не могла бы создать вот этого молчания и вместе с ним
такого звука, который все зачеркивает, стирает, шлифует все шероховатости».
Ведь очевидно, что мальчик этот не какой-то особенный злодей, а самый обыкновенный — это видят все — человек, и что стал он тем, что есть, только потому, что находился в
таких условиях, которые порождают
таких людей. И потому, кажется, ясно, что, для того чтобы не было
таких мальчиков, нужно постараться уничтожить те
условия,
при которых образуются
такие несчастные существа.
Всё это были как будто нарочно выдуманные учреждения для произведения сгущенного до последней степени
такого разврата и порока, которого нельзя было достигнуть ни
при каких других
условиях, с тем чтобы потом распространить в самых широких размерах эти сгущенные пороки и разврат среди всего народа.