Всё затихло. Ворота отворили, партия выступила наружу, построилась; конвойные опять пересчитали; уложили, увязали мешки, усадили слабых. Маслова с девочкой на руках стала к женщинам рядом с Федосьей. Симонсон, всё время следивший за тем, что происходило, большим решительным шагом
подошел к офицеру, окончившему все распоряжения и садившемуся уже в свой тарантас.
Один Эмиль явно желал заговорить с Саниным, желал расспросить его: он видел, как Санин
подошел к офицерам, видел, как он подал им что-то белое — клочок бумажки, записку, карточку…
Наутро мы приехали в Харбин. Здесь настроение солдат было еще более безначальное, чем на позициях. Они с грозно-выжидающим видом
подходили к офицерам, стараясь вызвать их на столкновение. Чести никто не отдавал; если же кто и отдавал, то вызывающе посмеиваясь, — левою рукой. Рассказывали, что чуть не ежедневно находят на улицах подстреленных офицеров. Солдат подходил к офицеру, протягивал ему руку: «Здравствуй! Теперь свобода!» Офицер в ответ руки не протягивал и получал удар кулаком в лицо.
Неточные совпадения
Кучка солдат, вахмистр и несколько унтер-офицеров
подошли вместе с Вронским
к балкону.
В стороне Исакиевской площади ухала и выла медь военного оркестра, туда поспешно шагали группы людей, проскакал отряд конных жандармов, бросалось в глаза обилие полицейских в белых мундирах, у Казанского собора толпился верноподданный народ, Самгин
подошел к одной группе послушать, что говорят, но полицейский
офицер хотя и вежливо, однако решительно посоветовал:
— Делают революцию, потом орут, негодяи, — защищай! — кричал поручик;
офицер подошел вплотную
к нему и грозно высморкался, точно желая заглушить бешеный крик.
Подошли к поезду, —
офицер остановился у подножки вагона и, пристально разглядывая лицо Самгина, пробормотал:
К маленькому оратору
подошла высокая дама и, опираясь рукою о плечо, изящно согнула стан, прошептала что-то в ухо ему, он встал и, взяв ее под руку, пошел
к офицеру. Дронов, мигая, посмотрев вслед ему, предложил: