Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие
дива природы, венчанные дерзкими
дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть
на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна
на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные небеса.
Основу основал, проткал насквозь всю ночь, // Поставил свой товар на-диво, // Засел, надувшися, спесиво, // От лавки не отходит прочь // И думает: лишь только день настанет, // То всех покупщиков к себе он переманит.
Пример такой
на свете не один: // И
диво ли, когда жить хочет мещанин, // Как именитый гражданин, // А сошка мелкая, как знатный дворянин.
— Где ж ты обедаешь? — спросил Тарантьев. —
Диво, право: Обломов гуляет в роще, не обедает дома… Когда ж ты
на квартиру-то? Ведь осень
на дворе. Приезжай посмотреть.