И точно, такую панораму вряд ли где еще удастся мне видеть: под нами лежала Койшаурская долина, пересекаемая Арагвой и другой речкой, как двумя серебряными нитями; голубоватый туман скользил по ней, убегая в соседние теснины от теплых лучей утра; направо и налево гребни гор, один выше другого, пересекались, тянулись, покрытые снегами, кустарником; вдали те же горы, но хоть бы две скалы, похожие одна на другую, — и все эти снега горели румяным блеском так весело, так ярко, что кажется, тут бы и остаться жить навеки; солнце чуть показалось из-за темно-синей горы, которую только привычный глаз мог бы различить от грозовой тучи; но над солнцем была кровавая полоса, на которую мой товарищ обратил особенное внимание.
Было часов 11 утра. Солнце стояло несколько влево и сзади Пьера и ярко освещало, сквозь чистый, редкий воздух, огромную амфитеатром по поднимающейся местности открывшуюся перед ним панораму.
Когда он ходил в университет, то обыкновенно, — чаще всего, возвращаясь домой, — случалось ему, может быть, раз сто, останавливаться именно на этом же самом месте, пристально вглядываться в эту действительно великолепную панораму и каждый раз почти удивляться одному неясному и неразрешимому своему впечатлению.
В таком именно состоянии был я, когда увидел блестящий крест Киевской печерской лавры и вслед за тем передо мною открылись киевские высоты со всею чудною нагорною панорамою этого живописного города.
Пред ними открылась панорама города со сверкающими в лучах солнца зеркальными небоскрёбами, тесно столпившимися вокруг устремлённой ввысь башни, которая возвышалась над всеми, словно гигантский скипетр.
Пред ними открылась панорама города со сверкающими в лучах солнца зеркальными небоскрёбами, тесно столпившимися вокруг устремлённой ввысь башни, которая возвышалась над всеми, словно гигантский скипетр.
Дворец стоял на высоком холме, и из его окон открывалась широкая панорама города и бухты.
Остановился минут на десять раньше полюбоваться открывшейся панорамой и заодно подождать отставших собак и потом двинулся дальше.