Покои темные кругом
Уставил златом и сребром;
Икону в ризе дорогой
В алмазах, в жемчуге, с резьбой
Повесил в каждом он углу,
И запестрелись на полу
Узоры
шелковых ковров.
Белые двери привели в небольшую комнату с окнами на улицу и в сад. Здесь жила женщина. В углу, в цветах, помещалось на мольберте большое зеркало без рамы, — его сверху обнимал коричневыми лапами деревянный дракон. У стола — три глубоких кресла, за дверью — широкая тахта со множеством разноцветных подушек, над нею, на стене, — дорогой
шелковый ковер, дальше — шкаф, тесно набитый книгами, рядом с ним — хорошая копия с картины Нестерова «У колдуна».
Беспечно ожидая хана, // Вокруг игривого фонтана // На
шелковых коврах оне // Толпою резвою сидели // И с детской радостью глядели, // Как рыба в ясной глубине // На мраморном ходила дне. // Нарочно к ней на дно иные // Роняли серьги золотые. // Кругом невольницы меж тем // Шербет носили ароматный // И песнью звонкой и приятной // Вдруг огласили весь гарем:
Отделав стены под мрамор, раззолотил карнизы, настлал дубовый мелкоштучный паркет, покрыл его
шелковыми коврами, над окнами развесил бархатные занавеси, а на стену наклеил литографию Василья Логинова, в углу повесил клетку с перепелом, а на окнах между кактусом и гелиотропом в полуразбитых чайниках поставил стручковый перец да бальзамин.
Неточные совпадения
Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною. Там стояло бюро красного дерева, два дивана, обитые
шелковою материею, красивые ширмы с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами. Были там
шелковые занавесы,
ковры, несколько картин, бронза, фарфор и множество красивых мелочей.
Шелковые драпри до полу, зеркала, как озера, вправленные в стены,
ковры, бронза.
Привалов шел за Василием Назарычем через целый ряд небольших комнат, убранных согласно указаниям моды последних дней. Дорогая мягкая мебель,
ковры, бронза,
шелковые драпировки на окнах и дверях — все дышало роскошью, которая невольно бросалась в глаза после скромной обстановки кабинета. В небольшой голубой гостиной стояла новенькая рояль Беккера; это было новинкой для Привалова, и он с любопытством взглянул на кучку нот, лежавших на пюпитре.
Двери серебряные, на полах разостланные мазандеранские
ковры, диваны были крыты рытым бархатом, подушки низаны жемчугом, занавесы из
шелковых китайских тканей, по всем чертогам носится благовонный дым аравийских курений.
Тут до самых, невысоких, впрочем, сводов развешаны персидские
ковры, закавказские
шелковые ткани, роскошные бухарские халаты, кашемировые шали, разложены екатеринбургские работы из малахита, из топазов, аквамаринов, аметистов, бронза, хрусталь, мраморные изваяния.