Подумай, Оленька: одно лишь средство Окончить всё: скажи мне да иль нет; Скорей, скорей, какой-нибудь ответ. Но также вспомни время детства. Заботы, ласки матери ее Тебя не покидали ни мгновенья, Чужая ей, ты с ней делила всё. Есть сердце у тебя? смущенье, Страх, обморок!.. Ну, право, я не зверь, Прошу лишь слово правды… не хотите!.. Ошибся я — не надобно — идите.
Изволь, тебя утешить можно. Ты знаешь Оленьку — она, Бедняжка, в князя влюблена. Он для нее езжал ко мне, меж ними Что было, я не знаю, только всё Упало на жену, намеками своими Ты очернил ее! Но я хотел знать правду… и не много Трудился — Оленька призналась: строго Я поступил, — но требует нужда, Она мой дом оставит навсегда.
Я еду, Оленька, прощай! Будь счастлива, прекрасное созданье, Душе твоей удел — небесный рай, Душ благородных воздаянье; Как утешенье образ твой Я унесу в изгнание с собой. Пускай прошедшее тебя не возмущает. Я будущность твою устрою: ни нужда, Ни бедность вновь тебе не угрожает…
На протяжении всего эоцена продолжали бытовать поздние кондиляртры Condylarthra типа Hyopsodus и Phenacodus, похожие на помесь куницы с карликовым оленьком.
Не очень-то тупые бугорки моляров намекают на то, что и насекомые ещё не совсем исчезли из рациона, а пример современных оленьков показывает, что меню могло быть и ещё шире.
На протяжении всего эоцена продолжали бытовать поздние кондиляртры Condylarthra типа Hyopsodus и Phenacodus, похожие на помесь куницы с карликовым оленьком.
По внешнему виду и образу жизни на всех этих существ максимально похожи современные африканские и азиатские оленьки Tragulidae.
Не очень-то тупые бугорки моляров намекают на то, что и насекомые ещё не совсем исчезли из рациона, а пример современных оленьков показывает, что меню могло быть и ещё шире.