— Приобретение нечестным путем, хитростью, — сказал Левин, чувствуя, что он не умеет ясно определить черту между честным и бесчестным, — так, как приобретение банкирских контор, — продолжал он. — Это зло, приобретение громадных состояний без труда, как это было при откупах, только переменило форму. Le roi est mort, vive le roi! [Король умер,
да здравствует король!] Только что успели уничтожить откупа, как явились желевные дороги, банки: тоже нажива без труда.
Он так был уверен в том, что он действительно Неаполитанский король, что когда, накануне отъезда из Неаполя, во время его прогулки с женою по улицам, несколько итальянцев прокричали ему: «Viva il re!» [
Да здравствует король!] он с грустною улыбкой повернулся к супруге и сказал: «Les malheureux, ils ne savent pas que je les quitte demain!» [Несчастные, они не знают, что я их завтра покидаю!]
(Бросает шляпу в воздух.)В зале начинается что-то невообразимое. Рев: «
Да здравствует король!» Пламя свечей ложится. Бутон и Шарлатан машут шляпами, кричат, но слов их не слышно. В реве прорываются ломаные сигналы гвардейских труб. Лагранж стоит неподвижно у своего огня, сняв шляпу. Овация кончается, и настает тишина.
Неточные совпадения
— Ну, дорогие гости! — сказал он. — Этот кубок должен всех обойти. Кто пьет из него, — прибавил он, бросив грозный взгляд на Юрия, — тот друг наш; кто не пьет, тот враг и супостат! За здравие светлейшего, державнейшего Сигизмунда,
короля польского и царя русского!
Да здравствует!
«
Да здравствует Сигизмунд,
король польский и царь русский!»
—
Да здравствует Дуль-Дуль!
Да здравствует наш светлый, прекрасный
король!
—
Да здравствует наш мудрый красавец
король! — кричал народ. — Если он так же добр и кроток, как умен и красив, то и наш народ — самый счастливый народ в мире!
— Vive l’Empereur! Vive le Roi de Rome! Vive l’Empereur! [
Да здравствует император!
Да здравствует Римский
король!] — слышались восторженные голоса.